О Кеннете мы, разумеется, услышали еще не раз. Сперва пришлось заново давать показания в городской страже, потом присутствовать на суде, а после Эри, при помощи господина Равьена и Реджиса подавала прошение, чтобы наследство передали ей до срока совершеннолетия. Особенной погоды это не сыграло, но пару месяцев Эри сэкономила. Денег, оставшихся от матери, оказалось немного, и бросать работу в таверне она не стала. Да и призналась, что будет очень скучать.
Я искренне удивилась, когда она решила попрощаться с Кеннетом. Того увозили на север на долгих десять лет и было ясно — вряд ли он вернется живым. Разговора у них с Эри не вышло, только пара взглядов напоследок: растерянный и злобный. Дело с капитаном Рентье закончилось тем, что «Аванти» спустя какое-то время вышел из порта. С тех пор вдоль западного побережья его не видели. Реджис сдержал обещание и отпустил Кристофа живым, даже позволил сохранить защитные рисунки на коже. Дважды такое не повторяется. И мне, и Эри он строго-настрого запретил хоть как-то вмешиваться. Лишь намного позже мы узнали, что Далин был схвачен на пути к Дюмоновым островам. Смелая, но чересчур самоуверенная попытка скрыться.
Мод и Лизет, от которых не ускальзывала ни одна сплетня, будь то воровство чиновника или нижнее белье жены торговца из лавки напротив, пару недель назад, понизив и голос и сверкая глазами, рассказали, что Эри слишком уж любезничает с Ламаром Бенуа. Будто бы вместо того, чтобы спешить на помощь к Марте стояла на крыльце портновской лавки, сжимая в руках сверток с новеньким платьем, и буквально цвела счастливой улыбкой. Ламар, если верить рассказу, тоже не скромничал и что-то увлеченно рассказывал, ненароком касаясь ее ладони. По словам сестер, такое случалось не единожды, а когда на главной площади установил сцену очередной бродячий театр, Эри в компании Ламара и его кузины, отправилась на вечернюю прогулку. Мод и Лизет извелись от любопытства, а Кайра выпросила часок пойти следом и приглядеть. Ничего особенно, конечно, не произошло, что очень ее огорчило.
Анри, услышав разговоры, хмыкнул и заметил, мол, «пусть бы хоть за портного выскочила, успокоилась и всем легче стало». Сам мнения насчет Эри не изменил, но и упрекать ни в чем не пытался. Попытка восстановиться в королевской академии закончилась неудачей. Благородный лорд, с чьим сыном он имел неосторожность сцепиться, позаботился о сохранности репутации наследника. Анри не взяли даже спустя год, и пришлось во всем признаться отцу. Не знаю, как отреагировал Равьен-старший — подробностей разговора мне раскрыть никто не соизволил. Но пару недель Анри жил в таверне, а потом заявил, что хотел бы поработать здесь еще немного — набраться опыта и, возможно, вернуться в столицу. Но я-то знала, чем оканчиваются такие планы.
Элти долго качала головой и даже заплакала, когда я призналась, что, не знаю, покину ли Леайт. «Ты не вернешься — сама не видишь? Так и знала!», — с обидой сказала она, потом обняла и попросила прощения. Они с Руллом Гарде приезжали в середине лета и провели в таверне почти две недели. Элти пришла в восторг от моря и местных закатов, а Рулл оценил эль и сказал, что однажды скопит денег, пустит по боку городскую стражу и откроет собственное заведение. Обычно немногословный, он на редкость легко сошелся с Терком и просил рассказать побольше о том, как сварить эль, чтоб гости были довольны.
— Ну и каково тебе с ним? Убежать и спрятаться теперь не хочешь? — спросила я, когда как-то вечером разразился шторм, и мы с Элти забрались под одеяло на моей огромной кровати. Точь-в-точь как в детстве, в приюте.
— Еще слово — придушу подушкой, — легонько толкнула в плечо она. — Какой же дурой я была, Сорель, когда выдумывала всякие глупости. Помнишь?
— Когда велела принести лиловые ленты? Или пирожные с кремом из лавки в верхнем городе? Или заставила ждать под дождем у мастерской, а сама не пришла? Или…
— Боги светлые! Закрой рот! — даже пары свечей хватило, чтоб разглядеть как она покраснела. — Лучшего мужа, кажется, и пожелать нельзя. Помнишь старую ведьму, что жила у реки? — Элти повернулась на бок. — Она ведь обещала, что я выйду за мужчину, на которого и не смотрю.