Вернулась Кайра с блюдами нарезанной тоненькими ломтями копченой курицы и жареными яйцами. Следом Марта с кастрюлькой каши.
— Я, госпожа Сорель, тесто на пирог сейчас поставлю. А пока — чем боги послали. Все на скорую руку сделала. Помню, вы девочкой кашу каждое утро ели. У нас в кладовых-то продуктов еще много осталось. Не думайте, я за всем следила, что портилось — выбрасывала и записи делала. Господин Равьен велел книгу учетную вести до самого вашего приезда. Можете проверить.
Договорив, Марта уселась рядом с Терком. Кайра, вначале смутившаяся, присоединилась к ним. Я же окончательно растерялась, неожиданно оказавшись в компании людей, взираюших на меня, как на настоящее божество. Совесть тихонько царапнулась внутри.
— Спасибо, Марта. Не волнуйся, тут с лихвой хватит на всех.
Я указала на стол, приглашая присоединиться к завтраку. Знала бы повариха, что такую роскошь по утрам я позволяла нечасто. Разве что кашу наскоро сварю, а то и вовсе до обеда во рту маковой росинки не бывает. Работа в аптекарской лавке занимала много времени, а разводить кухню в тесной комнате, что мы с Элти снимали, то еще удовольствие.
— Точно как в детстве, — проговорила, пробуя кашу. У Марты руки золотые — за что ни возьмется, вкусно выходит. Ума не приложу, чего она столько лет тетке служила. Мало разве конкурентов хотели переманить? И жалованья бы больше платили, и не грозились выбросить как собаку по любому поводу.
— Вы, госпожа, ведь из столицы приехали? — подалась вперед Кайра. — Расскажите, как там?
— Слякотно в это время года, грязно местами. Людей очень много и шумно.
— И верно будто на площадях каждый день представления?
Я кивнула. Глаза Кайры загорелись любопытством.
— А вы, госпожа Сорель, чем там занимались? — осторожно произнесла Марта.
— Последний год у аптекаря в лавке работала, а до этого в Гавронской школе травничеству училась.
На лице поварихи появилось облегчение. Боюсь даже представить, что говорила тетка обо мне. Она-то считала: я благодарна должна быть и в ногах за милости ее валяться. Подумать только — целых два раза в год писала в приют, куда сдала меня за ненадобностью, и узнавала, жива ли. После высылала несколько монет на содержание, на том наши сношения и заканчивались. Когда же я, имея слабенький дар, пошла в школу травниц тетка будто взбесилась и присылала гневные письма, в которых называла неблагодарной нахлебницей, не желающей работать и помогать ей. Она к тому времени постарела и занемогла, а кровной родни никакой не имела.
— Ох, интересно как, — придвинулась еще ближе Кайра. — Я магию очень люблю. Покажите что-нибудь, госпожа?
— Брось ты, дурная! — шикнула Марта. — Не видишь — госпожа Сорель с дороги. Не лезь с глупостями.
— Ладно тебе, Марта, — я раскрыла ладонь и выпустила в воздух язычок пламени. Он поднялся вверх, преобразился в бабочку, пролетел над головой Кайры и исчез. Травницы, конечно, совершенно другими вещами занимаются, но на пару красивых фокусов моих силенок хватает. Да и, признаться честно, магом я была посредственным, никогда в отличницы не выбивалась.
Кайра восторженно взвизгнула и захлопала в ладоши.
— Ох, чудо какое, госпожа! Чудо же!
Марта опасливо покосилась на огненную бабочку. Она всегда побаивалась магов, считая, что такая сила может большую беду принести. Терк, в молодости повидавший мир, слегка нахмурился и крякнул. Ему приходилось чудеса посерьезнее встречать. На корабли часто нанимали магов-лекарей или стихийников, если везли ценные дорогие грузы. Услуги их недешевы, но были те, кто мог себе позволить подстраховаться.
— И сколько ж вы учились в школе, госпожа? — спросила Марта.
— Четыре года. Сразу из приюта поступила.
— А говорят в столице и академия для магов есть?
— Есть. Но туда не всех принимают.
Попасть в академию можно, если в жилах течет дворянская кровь, есть сильный дар или деньги на оплату обучения. Мне всего этого изрядно не доставало, а потому — Гавронская школа травниц и работа в старинной аптекарской лавке, из-за которой ароматы снадобий не выветривались из волос и одежды неделями. Элти шутила будто слышит, как я иду домой, за два квартала.
— А мы, госпожа, признаться, думали, вы раньше вернетесь, — начал было Терк, на что Марта тяжело вздохнула.
— Уж простите, госпожа Сорель, но тетка ваша, покойница, нраву была крутого. В последние годы с ней не сговориться стало.
Я только кивнула. Достаточно вспомнить последнее письмо, что пришло на адрес школы. Дочитать его до конца я не сумела, сожгла в камине главного зала, где ученицы собирались только по особым случаям.