Дверь кладовой скрипнула и тяжело отворилась. На пороге показалась Эри.
— Госпожа Сорель, прибыл целитель. Он осматривает Линдара наверху.
— Благодарю, — сухо произнес Реджис. — Не трогайте ничего здесь и передайте другим.
— Да, конечно, — растерянно прошептала Эри и отступила в сторону, пропуская дознавателя. Вопросительный взгляд, брошенный на меня, остался без ответа. Самой бы понять, с чего вдруг Реджис принялся так лихо командовать в чужом доме.
В комнате, которая когда-то была моей спальней, собралось слишком много народу. Разместить пострадавшего Линдара здесь не слишком удачная затея. Но номера для постояльцев к концу дня оказались заняты. До того, как Пати стала вопить, что ее жениха отравили, я искренне этому радовалась.
К нашему с Реджисом приходу Линдар пришел в себя. Бледный как полотно, лежал на постели, слабо моргал, с трудом отвечая на вопросы целителя, едва шевелился. Рядом, вцепившись руками в деревянное изголовье, всхлипывала Пати. Господин и госпожа Райнер, стояли в углу. Их старшая дочь Ивон рядом.
Имени целителя я не знала. Он жил в паре кварталов в сторону порта. Терк как-то обмолвился будто он переехал из Крирейна из-за жены, страдающей заболеванием легких много лет. В Леайте климат мягче, а морской воздух способствовал выздоровлению. Целитель, полноватый мужчина средних лет, внимательно осматривал Линдара. Просил показать язык, щупал пульс, проверял реакцию глаз, приложил к коже на груди два амулета, вероятно, призванных выявить отравление. Ничего нового. Я видела подобные осмотры много раз.
— Сорель, наконец-то, — прошептал Анри, приютившийся около двери. — Я подумал, раз вы заняты, неплохо бы поприсутствовать.
— Правильно. Как тут дела?
Бухгалтер пожал плечами. Будущие родственники Линдара косились на него, но молчали. Мне самой стоило бы просить Анри находиться здесь. В конце-концов, мы на одной стороне.
— Целитель сказал то же, что и вы. Ему дали какое-то зелье. Не смертельное, но довольно опасное. Я тут подумал…
— Господа, — обернулся целитель, завершая осмотр. Амулеты показали какой-то результат, и он неодобрительно поцокал языком. — Прошу вас покинуть комнату, больному нужны покой и свежий воздух.
— Покинуть? — пискнула Пати. — Но что с ним? Все хорошо? Он будет жить?
Госпожа Райнер шикнула на нее, Анри закатил глаза, я вздрогнула. Не хватало только, чтоб кто-то не выжил в первый же день работы таверны. Тогда все планы точно рухнут — с такой историей «кота и лютню» не купят даже за бесценок.
— Тише-тише, — целитель мягко нажал на плечо пациента, который заметался после слов невесты. — С вами все будет хорошо. Пару дней придется отдохнуть, отлежаться, попить снадобье. А вам, — это относилось к Пати. — Ни в коем случае не волновать пациента глупыми вопросами.
Девушка вспыхнула, глотнула воздуха от возмущения, бросила на мать и отца требовательный взгляд и залилась слезами. Реджис Эрван, на которого косились все присутствующие, не слишком хороший свидетель для скандала.
— Линдару очень повезло, — продолжил целитель. — В организм попало немного яда, а те снадобья, что ему дали — полагаю вы, госпожа Ирмас? — сработали как надо.
От сердца немного отлегло. Времени подумать совершенно не было. Клятва Лорхане предполагала, что я должна как следует взвесить, сколько пользы и вреда принесу прежде, чем дам лекарство. На деле мало когда удавалось.
— Теперь прошу вас выйти.
— Я останусь, — заявила Пати. — Я его невеста, имею право знать.
— Не говори глупости! — бросила ей сестра. — Ты ведь не жена. Подождем снаружи.
— Ивон права, — мягко проговорила мать.
Пати оглянулась в поисках поддержки. Отец не вступился, дознаватель стоял в дверях молчаливой мрачной глыбой, Анри снисходительно хмыкнул, а я просто ждала развязки. Сегодня все-таки стоит открыть ту самую бутылку рома.
— Тогда почему останутся они? — Пати кивнула в нашу сторону.
— Мне нужно обсудить с госпожой Ирмас… — терпеливо начал целитель.
— Позвольте — оборвал Реджис. — Вашего жениха отравили. Я должен узнать подробности и найти виновного. Госпожа Ирмас — владелица таверны и травница. С вами побеседуем позже. Не тяните время.
— Идем, — нетерпеливо проговорила Ивон, жестом приглашая сестру уйти. — Ну же.