Пати в который раз оглянулась на Линдара. В глазах сверкали слезы, но на этот раз девушка покорно вышла за сестрой. Наконец, в комнате остались только пострадавший и мы втроем.
— Благодарю, что пришли так быстро, — сказала я целителю. Тот поднялся с места и принялся собирать инструменты. — Без вашей помощи мы бы не обошлись, господин…
— Ланс Ошиль, — представился мужчина. Его тонкие усики чуть приподнялись в улыбке. Выглядели они крайне забавно в сочетании с проплешиной на голове. Быть может, стоит предложить ему не только угощение, но и снадобье для густоты волос? Оно у меня получается на славу и испытано на себе. — А вы та самая Сорель Ирмас?
— Да, но… «Та самая»?
— По городу пошли слухи. Думаю, к ним добавится история о том, какая вы умелая травница. Линдару было бы гораздо хуже без вашей помощи. Где вы учились?
— В Гавронской школе.
— О, чудно, — одобрительно улыбнулся целитель. — Прекрасная школа. Скажите, там еще еще преподает такая полная дама по имени…
— Господин Ошиль, не лучше ли отложить воспоминания? — во второй раз прервал Реджис. — Расскажите, что с Линдаром.
— О, не волнуйтесь, мастер дознаватель, с ним все будет в порядке. Но, боюсь, привычный голос вернется не раньше завтрашнего дня. Вы ведь хотите задать вопросы? Так вот сегодня не выйдет. Судя по симптомам, его отравили листьями эвламы — звериной лилии. Ее используют в некоторых лекарствах, но в весьма малых количествах. Верно, госпожа Ирмас?
— Да, точно. Эвлама сочетается лишь с некоторыми компонентами — по пальцам можно пересчитать. С остальными превращается в яд.
Целитель кивнул.
— Тот, кто добавил ему зелье, явно об этом не знал. Эвламу еще зовут безмолвным убийцей. Она действует на связки и лишает жертву голоса.
Реджис взглянул на Линдара, который лежал с закрытыми глазами.
— Не волнуйтесь, он спит, — уверенно проговорил целитель. — Я дал ему капли. Госпожа Ирмас, могу рассчитывать на вас? Дадите через три часа еще одну дозу?
— Дам, но… Погодите, Линдар должен остаться здесь?
Жить под одной крышей с постояльцами я была готова, но вот пустить одного из них на личную половину — совершенно другое дело.
— В лучшем случае, он сумеет уйти завтра к вечеру, — развел руками целитель.
Я взглянула на Реджиса, а тот лишь кивнул:
— Это мы уладим. Господин Ошиль, вы не сумели определить, каким зельем его отравили?
— К несчастью, нет. Составлено оно было неверно, а потому даже амулеты не дали точного ответа. Одно скажу точно: смерти Линдару никто не желал, иначе снадобья госпожи Ирмас бы не сработали. Зелье должно было дать какой-то другой эффект. Если у вас сохранились остатки еды или питья, я бы мог попытаться выяснить в своем кабинете.
— Остатки эля подойдут?
— Да, вполне.
Целитель засобирался уходить. По неторопливым движениям, аккуратности, с которой он прикасается к каждому предмету, чистоте и ухоженности кофра для инструментов и лекарств, я сочла Ланса Ошиля уверенным, опытным и не желающим уходить слишком быстро.
— Господин Ошиль, не хотите ли поужинать?
Целитель обернулся, расплылся в улыбке словно этого и ждал.
— Благодарю, с радостью. Домой торопиться нет причин, а у вас готовит та же самая повариха, верно?
— Так и есть.
Интересно, обидится ли Ошиль, если предложить ему зелье для волос? Судя по цвету, он пользовался какой-то краской — не слишком солидно почтенному человеку.
— Заодно расскажете, как дела в Гавронской школе, — продолжил Ошиль, закрывая кофр. — В юности я работал в тамошней лаборатории и получил массу полезного опыта. Одна моя однокурсница осталась там преподавать, представляете?
В моей жизни школа оставалась одним из лучших воспоминаний. Именно там я впервые поняла, что чего-то стою, что могу быть не только докучливой девчонкой, доставшейся от гулящей матери и сиротой, на которую магистрат вынужден тратить городскую казну. Школа научила меня слишком многому, чтобы сейчас я обращала внимание на снисходительный взгляд Реджиса Эрвана.
— С радостью присоединюсь к вам за ужином, — проговорил дознаватель. — Если, конечно, госпожа Ирмас позволит.
— Отчего же нет? — холодно улыбнулась я, сдерживая раздражение.
— Чудно-чудно, — обрадовался целитель. — Не думал, что вечер окончится в такой приятной компании.
— Вы правы, — согласился дознаватель, бросая тяжелый взгляд в мою сторону.
Глава девятая
Эри спускалась вниз и зевала так широко, что я начала опасаться, как бы она не свалилась, пропустив ступеньку. Вчерашний вечер затянулся. Когда Тибо спел все песни, какие знал, и чуть ли не потерял голос, явился еще один музыкант. Такой же оборванец, но со скрипкой. Его Тибо позвал нарочно, чтоб сумел заработать. Моряки с «Амелии» к тому времени как следует набрались эля и требовали веселья. Я не решилась лишать удовольствия тех, кто щедро платит, и позволила музыканту остаться. Играл он неплохо, а, главное, посетители остались довольны.