Как магистрат не заботился о чистоте и развитии города, чем ближе к порту, тем сильнее Леайт обнажал собственное лицо. Вымощенная гладким булыжником дорога закончилась. Камень здесь был старым и, вероятно, видел еще юные годы покойной тетки Женивы, а то и что-нибудь пораньше. Яснее слышался шум из гавани, а ветер приносил аромат несвежей рыбы. Гавань в Леайте была довольно просторной, но когда-то у магистрата не хватило денег, чтобы выстроить причалы пошире. Теперь крупные торговые суда соседствовали с мелкими рыбацкими, а команды вторых не слишком-то утруждались разгрузкой после промысла. Торговля рыбой велась прямо на пристани. Весь улов продать не выходило, и он мог лежать долгие часы, отравляя городской воздух и иногда жителей.
Дом Ошиля, однако, выглядел внушительно. Старинный особняк на высоком фундаменте, с широкими окнами, добротным крыльцом с навесом и крошечным садиком, отгороженным изящными кованными воротами. Здесь же целитель вел и прием пациентов.
Мальчишка сразу проводил к деду в кабинет. Господин Ошиль стоял спиной ко входу, склонившись над столом с инструментами и склянками. Над головой висел сияющий шар света.
— Дедушка, к тебе пришли, — сообщил мальчик.
Я замерла на пороге, рассматривая окружающую обстановку. Полки с книгами до самого потолка, письменный стол, заполненный бумагами, еще один, вероятно, для ассистента. Шкафчик для инструментов и снадобий. Стопки чистых тканей, аккуратно сложенных на скамье. И запах. Тот непередаваемый запах из смеси трав, цветов и спирта, всегда сопровождающий кабинеты целителей.
— Ах, да, — встрепенулся Ошиль, откладывая свою работу. — Господин Эрван, наконец-то! Я уж думал… Госпожа Ирмас?
Ланс в рубашке с подвернутыми рукавами, в белом переднике, на котором появились брызги от снадобий и компонентов, со стеклянной пробиркой в пальцах, непонимающе уставился на меня.
— Простите, но я ждал мастера дознавателя.
— Господин Ошиль, — я шагнула вперед, решив, что еще найду повод как следует рассмотреть кабинет, и улыбнулась. — Дознавателя Эрвана, вероятно, задержало какое-то важное дело. А я просто не могла остаться в стороне, когда ваш очаровательный внук появился в таверне.
Лесть никогда не удавалась хорошо. Элти говорила, я становлюсь похожей на портниху, которая надумала продать плохо сидящее платье. Как не растягивай улыбку, все равно отвращение написано на лице.
— Да, но… — целитель замешкался и вернул пробирку на место. — Разве я могу обсудить с вами подробности следствия?
Слушая обещания Ошиля обо всем рассказать, поддерживая разговоры о симпатичной преподавательнице я рассчитывала как минимум на солидарность. Но целитель, похоже, думал иначе.
— Можете не открывать все подробности, как сделали бы с мастером дознавателем. Но, прошу, расскажите, в чем дело. Я владею таверной, где произошло преступление. Я имею право знать. В конце-концов, имею право снять с себя подозрение. Горожане, прослышав о случившемся, подумали на меня. Господин Ошиль, расскажите, чем отравили Линдара. Он, кстати, до сих пор на моей половине дома.
Целитель прищурился.
— Прошу, расскажите, — решила не сдаваться я. — Травниц и целителей всегда подозревали в нехороших делах. Послушать людей, так все яды и болезни происходят от нас. Неужели можно считать меня виновной в отравлении Линдара? Я ведь приносила клятву, как и вы, кстати. Наставница Ньярос лично готовила меня к церемонии и..
Сработало. Лицо целителя смягчилось. На губах выступила чуть заметная улыбка.
— Госпожа Ньярос прекрасно разбиралась в людях даже в юные годы, — произнес Ошиль. — Ее учениками не становились те, для кого клятва была пустым звуком.
Я сделала усилие, чтобы удержать несчастное выражение лица. Ученицей наставницы Ньярос я не была никогда. В моей группе она вообще преподавала всего один год. Сдача зачета превратилась в настоящую пытку. Вспоминаю с ужасом.
— Проходите, госпожа Ирмас, присядьте. Увы, я отпустил ассистента. Если подождете, предложу вам выпить. Не хотите? Уверены? Что ж, тогда начнем с главного.
Приступить к этому хотелось как можно скорее. Рано или поздно неведомые дела Реджиса подойдут к концу, он вспомнит о договоренности с целителем и направится прямиком сюда.
— Я исследовал остатки зелья, подмешанного в напиток Линдара. Составлено, надо сказать, препаршиво. Обычно травницы делают снадобья легкими. Через час-другой на открытом воздухе они теряют свойства. Но здесь, — Ошиль даже поморщился. — Будто слепая курица лапой собирала формулу. Компоненты не подготовлены как следует, не отмерены в нужных количествах. Представьте, даже не измельчены как положено. Как Линдар только не почувствовал порошок и остатки листьев на губах? Даже сейчас — а ведь прошли почти сутки — формулу можно разложить на компоненты. Отвратительное пойло. Вы, наверное, понимаете.