Я нехотя оторвалась от косяка, обернулась и чуть заметно оступилась от головокружения.
— Вы в порядке?
— Да, мастер дознаватель. В полном.
Под внимательным взглядом я прикрыла дверь, сделала несколько шагов вдоль стены и опустилась на стул, сдерживая облегченный вздох. Головокружение утихало, значит, в обморок прямо сейчас не свалюсь. Уже хорошо.
— Так какие же подробности? — повторно спросила, больше всего на свете желая разделаться с этой историей раз и навсегда.
— Скоро узнаете. Надеюсь, не против, что я взял на себя смелость немного похозяйничать в вашем доме?
Неужели до Реджиса наконец-то дошло, что неплохо бы спрашивать или хотя бы предупреждать о подобных вещах? Или величина собственных полномочий не позволяет об вспоминать о вежливости?
— Дождемся, пока Кайра приведет Линдара, а Мод — Ивон Райнер. Без них картина будет неполной.
Сшейд с вами, Реджис Эрван, делайте, что угодно.
— Ивон? — Пати побледнела. — Зачем позвали сестру? Отец?
Госс Райнер отвернулся от дочери и с мрачным видом прошелся по комнате.
— Зачем устраивать целое представление, мастер дознаватель? Я ведь честно рассказал о случившемся.
— Все правильно, господин Райнер. Но вам нужно узнать еще кое-какие подробности. К тому же, я должен выслушать Линдара. Исход дела зависит только от него.
Гончар не посмел возражать и сокрушенно покачал головой. Пати обхватила руками плечи, сжалась в комок и замерла, тихо вытирая слезы.
— Во имя богов, что происходит в моем доме? — спросила я бесконечно усталым голосом.
На пороге появилась Ивон. Хмурая, с плотно сжатыми губами и совершенно сухими глазами. Она решительно прошла в комнату, чуть заметно кивнула Реджису и едва взглянула на сестру, тут же всхлипнувшую. Следом появился Линдар. Бодрый, со здоровым цветом лица, но дрожащими руками. Он обнял Пати, бросившуюся к нему, поцеловал в висок и не произнес ни слова.
— Раз уж все в сборе, — Реджис оглядел присутствующих. Готова спорить на праздничные туфли тетки Женивы: больше всего на свете он хочет находиться где угодно, лишь бы не здесь. — Лейтенант Лоуп, позвольте документы. Госпожа Ирмас, вы первая. Взгляните.
Описанием целительского исследования меня не удивить. Подобных бумаг я видела сотни и во время обучения, и когда работала в лавке. Правда, в нынешнем говорилось не о болезни, а о снадобье, собранном по крайне скверной формуле, в которой Ланс Ошиль не сумел разобраться до конца. Попади состав в руки опытного травника, его бы разложили до последнего компонента. Но вряд ли такие найдутся в Леайте, а я права выполнять подобные изыскания не имею.
— Как и предполагалось вначале, всему виной звериная лилия, — я пробежалась взглядом по аккуратным строчками, подкрепленным печатью с фамилией целителя и знаком гильдии.
— Тогда посмотрите еще на это, — Реджис подал вторую бумагу, содержание которой лишь немногим отличалось от первой.
— Постойте, — разум, все еще будто подернутый дымкой, не желал понимать всей сути написанного. — Это одно и то же снадобье? Или все же разные? Составы так похожи, но вместе с тем…
— Вы правы, разные. В первом документе сказано об остатках эля, выпитого Линдаром в таверне. Во втором — о средстве, купленном лейтенантом Лоупом на городском рынке.
— На рынке? У кого?
Составы в описаниях целителя невероятно схожи, но формула не повторялась. Такое случалось, когда снадобья варили на глаз, не слишком заботясь о необходимости соблюдать количество или список необходимых компонентов. Отвратительная работа, за которую запросто выгоняли из гильдии.
— Об этом позже, госпожа Ирмас.
Пати стояла, вцепившись в Линдара, пока тот, стремительно бледнел и медленно разжимал объятия.
— Позвольте взглянуть? — попросил он, и Пати взвизгнула.
— Нет! Зачем это тебе? Ты ведь не смыслишь в магии? Никто из нас не смыслит. Разве что они. Нам без надобности. Линдар, не нужно.
Она замолчала лишь будучи мягко отодвинутой в сторону. Из глаз снова полились слезы. Ивон, стоявшая рядом, недовольно закатила глаза и отвернулась, комкая край вязаной шали.
— И что это было за зелье, мастер дознаватель? — спросил Линдар.
— Читайте ниже.
— Любовный напиток?
— Да, именно так.
Пати с мольбой взглянула на отца, на жениха, наконец на дознавателя и, шмыгая носом, прошептала:
— Прости, Линдар, я так боялась тебя потерять. Боялась, что не сдержишь слово и уйдешь. Оставишь меня с незаконным ребенком, с позором. Боялась, что передумаешь и отменишь свадьбу.