— Я была бы рада, но почему?
— Я попрошу. Да и он был дружен с вашей покойной тетушкой.
Пожалуй, сейчас стоило бы поблагодарить, развернуться и уйти. Если чиновник знал тетку Жениву, ничего не светит. Дружить со старой грымзой мог лишь подобный ей самой. Слишком хорошо все начиналось, Сорель.
— Господин Леонс, позволите? — Ноэль постучал и, не дожидаясь ответа, открыл дверь.
Заместитель бургомистра поднял голову, медленно отложил перо. Поправил очки на носу, затем оглядел молодого чиновника и меня.
— Чего вам, мой дорогой?
Перед глазами предстала картина: тётка Женива, разодетая в пух и прах, свободно входит в кабинет, садится напротив, улыбается и совершенно невинным тоном начинает излагать просьбу, не забывая вздыхать о тяжкой судьбе и невыносимой неродной племяннице. Беззащитной и убедительной она выглядеть куда как умела. Управляющая приютом сразу же поверила будто я невыносимая дрянная девчонка, склонная к воровству и лени. После теткиной речи и слова сказать не позволила, заверив, что найдет способы научить меня смирению.
Ноэль уселся в кресло напротив чиновника и жестом пригласил сделать то же самое.
— Простите за беспокойство, господин Леонс, но эта очаровательная девушка — племянница покойной Женивы Ирмас. Она унаследовала таверну и собирается следовать традиции устраивать морской праздник прямо на улице. Кажется, вы посещали его каждый год.
Леонс подался вперед, желая получше меня разглядеть.
— Вот как? Племянница, значит? Что ж, — он недоверчиво поджал губы. — Вы впрямь очень милы. Но, если желаете устроить праздник, необходимо разрешение. Ваша покойная тетушка, да будут милостивы боги к ее светлой душе, всегда подавала прошение заранее.
— Верно, господин Леонс, — я улыбнулась, силясь подобрать нужные слова. — Но, к сожалению, я прибыла в город недавно. Времени оставалось не так уж много, и прошение подано несколько дней назад. К сожалению, я не знала, что его светлости нет в городе, и…
— Я хорошо знал Жениву, — проскрипел Моджер Леонс. — В последние годы она очень сокрушалась, что вы не соизволили приехать, как следует обучиться ведению дел и скрасить ее старость. Это знак гильдии, верно? Целитель или травница? Впрочем, неважно. Вы бы могли облегчить ее болезни, но отчего-то не соизволили. Жаль, оч-чень жаль.
Он разочарованно покачал головой, а Ноэль, очевидно, не ожидавший такого поворота событий, поспешно заговорил:
— Прошение госпожи Ирмас может пролежать до возвращения бургомистра. Надеюсь, она может рассчитывать на ваше одобрение?
Леонс скривился и бросил недовольный взгляд в мою сторону.
— Вряд ли покойная Женива Ирмас хотела, чтобы таверна теряла посетителей в столь важный день. Чем еще почтить память, как не продлением старой традиции? Вы ведь горевали о ее кончине, господин Леонс. Разве не священный долг почтить память друга?
С каждым словом Ноэля старый чиновник все сильнее хмурился, жевал губами, то и дело поглядывая на меня.
— Значит, вы, милая, одумались и решились взяться за семейное дело?
— Именно так.
— Славно-славно… Жаль, Женива не дождалась этого дня. Как она тосковала по вам, как тосковала…
Даже вспоминать не хочу.
— К несчастью, некоторые вещи мы не в силах изменить, — сумела выдавить я.
— Что ж, — Леонс протяжно вздохнул, и это навело на не самые приятные мысли об отношениях с покойной теткой. — Молодости позволено ошибаться. Давайте прошение. В память о Жениве я подпишу. Надеюсь, через год вы достигнете тех же успехов, что и она.
— Благодарю, господин Леонс. Вы очень добры.
Через год меня и след простынет.
Когда чиновничье перо с царапаньем оставило на бумаге нужную фразу, а государственная печать была поставлена, я почувствовала, как с плеч спадает огромная тяжесть. Дело сделано, слава Лорхане и Ноэлю Лэндри, кем бы он ни был. Велю Марте испечь пирог в благодарность.
— Еще раз спасибо, господин Леонс, — я с улыбкой забирая бумагу. — Хорошего дня.
— Дождитесь меня у кабинета, госпожа Ирмас, — попросил Ноэль.
— Мой дорогой, вы были внизу? — проскрипел Леонс, когда я направилась к выходу. — Много ли собралось просителей? Признаться честно, я хотел уйти домой — с самого утра ломит спину. Ваш отец не присылал вестей? Быть может, он прибудет раньше?
Я чуть было не споткнулась и чересчур громко хлопнула дверью. Везение никогда не было моей отличительной чертой, а теперь еще и сыграло злую шутку. Если услышанное понято верно, Ноэль Лэндри — сын бургомистра. А я нажила проблемы, от которых все предприятие может пойти прахом.