Терк разочарованно вздохнул, но возражать не стал. Пусть силы все еще не занимать, я замечала, каким усталым он становится в конце дня, как присаживается перевести дух и нехотя соглашается выпить целебное снадобье. Если посетителей станет больше, мы все с ног собьемся.
— Когда случается тяжелая работа, ты вон Тибо зови, — музыкант тем временем лучезарно улыбался пышнотелой даме. — Он не весь день песни поет, так? А ночует и ест в таверне, между прочим.
— Правильно ли, госпожа? Вдруг голос пропадет?
— У Тибо? — я усмехнулась. — Если пропадет, вылечу. Раз хочет в «коте и лютне» остаться, пусть помогает.
— И то верно. Пойду я, госпожа.
— Погоди-ка, Терк.
— Ох, госпожа Сорель, как хорошо, что у нас стражники сегодня, а то морякам с «охотника» все рома подавай, — Мод подскочила к стойке с пустыми кружками. — Как бы не напились да драку не устроили. Один все норовит за зад ущипнуть, представляете? Поганец!
Она нашла новую бутылку и умчалась к посетителям.
— На такой случай, госпожа, и надо бы пару крепких парней нанять. Пати Райнер, помните, скандал учинила?
— Забыть бы поскорее. Наймем, как деньги будут. Расскажи лучше о тётке. Правду говорят будто она с чиновником из магистрата шашни крутила?
Глаза у Терка стали круглыми как новенькие монеты, которыми вчера расплатился молодой целитель, проездом оказавшийся в Леайте. Блестящие такие, с изображением наследного принца. Их только-только выпустили в честь совершеннолетия его высочества, и еще не довезли до глухих уголков страны.
— Так правда?
Терк крякнул, облокотился на стойку и задумчиво почесал подбородок.
— Оно и нехорошо бы о покойнице плохого говорить, госпожа. Меня ж разве кто в известность поставит? Куда слуге в хозяйское дело нос совать? Надумай вы чего, я б ни за что не стал…
— Терк.
— По всему выходило, что да. Госпожа Женива правила приличия соблюдала. Траур держала, как положено. Никто б упрекнуть не смел, мол, вдовство не чтит. Все чин по чину, с уважением к вашему дядюшке. Да и немолода она была, чтоб открыто юбкой направо-налево мести. Но господин Леонс — ох, надеюсь, никто не слышит — всегда внимание оказывал. Как траур-то прошел, чаще заходить стал, дела разные помогал решать. Свечу-то ни я, ни Марта не держали, но по всему выходит было у них что-то эдакое. Да вы сама разве не помните?
— Откуда? Тётка еще до срока траура меня в приют отправила.
— И то верно. Уж простите, госпожа, но видно было что. А зачем вам? Неприятности какие что ль? Годы ведь прошли, воды утекло столько.
— Да так, сплетни в магистрате услышала, — соврала я. — Ладно уж, дело прошлое.
— И то верно, прошлое. Глядите-ка, у нас особые гостьи.
Женщины, вошедшие в таверну резко отличались от остальных посетителей. Их одежда выделялась на фоне потрепанных моряцких курток, засаленных косиц, простеньких платьев и невзрачных косынок. Обычные путники приходили в запыленных или промокших плащах, с мешками и седельными сумками. Дамы же выглядели чистенькими, ухоженными, не перенесшими никаких тягот путешествия, о чем красноречиво говорили дорожные костюмы.
Старшая из женщин огляделась и указала сопровождающему мужчине в ливрее отойти назад. Тот будто бы возразил, но быстро умолк под пристальным взглядом хозяйки. Вторая, вероятно, дочь, поскольку сходство невозможно не заметить, с любопытством оглядывалась вокруг и послала улыбку тотчас ободрившемуся Тибо.
— Доброго дня, — проговорила старшая, подойдя к стойке. — Мне сказали, это лучшее место в городе и им владеет молодая девушка. Это вы?
— Да, госпожа.
— Леди Аделайн Сибилл.
Говорила она приветливо, но с легким снисхождением, указывая на явные различия в положении. Взгляд был прямым, уверенным и смелым. Поход в таверну вряд ли входил в любимые занятия леди и, готова биться об заклад, окружающая обстановка ей чужда. Но все аристократы с рождения учились вести себя так, что появись рядом хоть пьяный моряк, хоть стая зловонных сшейдов, бровью не поведут. Леди Аделайн было не слишком уютно, о чем сказало мимолетное постукивание пальцев по краешку стойки.
— Прошу прощения, — я поспешила извиниться, поскольку заполучить высокородную гостью редкая удача. Конечно, они как и прочие бывают капризны и прижимисты, но слух, что в «коте и лютне» останавливаются важные особы, сыграет на руку. Стоит последовать советам Анри и постараться понравиться.
— Не страшно, — одними уголками губ леди улыбнулась и изящным жестом указала на спутницу. — Моя дочь, леди Бланш Сибилл. Мы только что прибыли, и, к несчастью, пострадали из-за нерасторопности поверенного. Пока он искупает вину и готовит новый дом, мы бы хотели остановиться в этом заведении. Его рекомендовали самым чистым и приятным. Верно?