— Отец погиб до моего рождения, господин Эрван. Я ношу фамилию матери, а о нем почти ничего не знаю. Только имя и что был одаренным. Конечно же, обращаться с магией отца не учили. Он служил лоцманом на корабле.
Мама толком не рассказывала, что именно умел отец. Создательская сила всегда была для моряка настоящей удачей. Было легче найти работу, получить высокое жалование, не приходилось перебиваться на старых рыболовных посудинах. Останься он жив, мы бы нужды не знали.
Я взглянула на Реджиса, надеясь уловить перемену в лице. Если он выяснял, кто я такая, не удивится. Если услышал новое, возможно, посмотрит свысока или даже отпустит пару колких замечаний. Леди Сибилл, к примеру, не скрывала высокомерного пренебрежения по отношению к обществу, собиравшемуся в таверне. Несмотря на место хозяйки, я со своим происхождением и рассчитывать не могла на уважение.
— И вам ничего не осталось на память? — только и спросил Реджис.
Я отвернулась, в который ощущая стыд за потерю единственной вещи, оставшейся от родителей, по собственной глупости. Наверное, до последнего дня буду себя проклинать.
— Мне жаль.
Совершенно сбитая с толку, я кивнула.
Реджис, к счастью, решил сменить тему и, когда мы въехали в лес, достал из кармана тканевый мешочек.
— Госпожа Ирмас, возьмите. Это амулет, найденный в вещах погибшего.
— И вы даете его только сейчас?
— Чтобы вы не спутали ощущения, когда окажетесь в доме старухи Розелл. Если амулет будет у вас слишком долго…
— Я поняла. Вряд ли деревенская ведьма использовала сложные формулы.
— Именно. Не хочу, чтобы вы путались.
Анри вел к лесной деревне, какие раскиданы по всему побережью. Покосившихся, но устоявших домов два-три от силы. Остальные давно завалились, поросли травой и молодыми деревьями. Дорога, тем не менее, была довольно заметной и утоптанной. Путешественники вроде моих ограбленных музыкантов предпочитают сокращать дорогу, не боятся рисковать.
— Анри, здесь кто-нибудь живет?
— Нет, Сорель, давным-давно никого.
— Я бы не сказал, — Реджис указал на дерево, на стволе которого висел амулет, сплетенный из тонких веточек, уже увядшей травы и лоскутков ткани.
— Это Розелл, мастер дознаватель — защищается от чужаков. Один наш сосед как-то отправился к ней за целебным зельем, но не сошелся в оплате. Рассказывал, старуха обиделась и до самой ночи не выпускала из лесу, водила кругами. Надеюсь, с нами она это проделывать не станет. Не будем ссориться.
Он оглянулся и бросил мне многозначительный взгляд.
— Не бойтесь, — ответил Реджис. — Кругами нас точно никто не поведет.
Тюльпан недоверчиво фыркал, шагая к месту, которое и мне не очень-то нравилось. Уж лучше трястись лишних пару часов на тракте, чем блуждать в глуши, не зная, кто выскочит из-за ближайшего куста.
— Вам страшно? — Реджис спросил неожиданно, и я невольно вздрогнула. Взлетевшая из зарослей птица заставила еще и резко обернуться.
— Не по себе. Не люблю такие места. Да и с ведьмами общаться не привыкла.
Он чуть заметно улыбнулся.
— Особой опасности они не представляют, за редким исключением. Большинство могли бы стать травницами или бытовыми магами, если бы учились. А так пользуются доверчивостью крестьян, плетут амулеты и готовят простенькие зелья из трав.
— Еще будущее предсказывают, — добавил Анри.
— Я бы не доверял их словам. Провидческий дар встречается крайне редко. У деревенских ведьм не хватает на сил. Разве что они пьют какие-нибудь настои на травах или грибах и рассказывают неизвестно что.
— Серьезно? Никто не видит будущее по-настоящему? — Анри даже немного расстроился.
— Я таких не встречал.
О невеликих способностях одаренных деревенских женщин я осведомлена. Сама стала бы одной из них, сложись все по-другому. Но вот истории Реджиса, каких встречал он, послушала бы с удовольствием.
— Приехали, — сообщил Анри, обрывая надежду на дальнейший разговор.
Домик ведьмы стоял в стороне от заброшенного поселения. Низенький, но довольно бодрый, он расположился на поляне и был окружен плетеным забором. Ворота, представлявшие собой одну длинную створку, открыты. На деревьях и кустарниках вокруг развешаны амулеты, полоски ткани с защитными узорами.
— В детстве я видел здесь коровий череп, — Анри спешился, но не торопился. — Вон там висел на дереве.
— Кошмарное место, — я подняла глаза к верхушкам деревьев, в которых шумел ветер. — Не хотелось бы здесь поселиться.