— И вы больше не прятались в саду?
— Вот еще! Конечно пряталась. Но уже не в беседке — это убежище раскрыли, — улыбнулась Бланш. — Не могла отказать себе в удовольствии. В двенадцать подглядывание было игрой, доставляющей особенную радость.
Судя по мечтательному взгляду Бланш радость доставляла вовсе не игра в тайного наблюдателя, а юный Реджис Эрван в тонкой рубашке, с растрепанными волосами и оружием в руках. Бьюсь об заклад, картина привлекательная. Главное, не представлять ее слишком долго, иначе в голову полезут глупые идеи Анри, о которых только-только удалось забыть.
— Прошу прощения, отвлеклась на детские воспоминания. Еще во время учебы в Главикусе Реджиса призвали на службу в королевскую полицию. Это особая честь, учитывая, что его род давным-давно утратил влияние. Робер тоже служил короне. Так длилось несколько лет, а дальше что-то произошло. Реджис покинул столицу, и дружба внезапно оборвалась. Брат не говорит о нем с тех пор. Знаю, прошлого не вернуть, но я бы хотела восстановить пусть не прежние, но все же дружеские отношения.
От лавки с выпечкой, которую мы миновали, вкусно пахло карамелью и миндалем. Не будь я увлечена рассказом, обязательно бы вспомнила, что не успела позавтракать и заглянула. Марте, конечно же, говорить о подобных идеях не стоило — слишком ревностно она относилась к собственной готовке.
Ворота ближайшего дома с внутренним двориком распахнулись. Оттуда выехал скромный экипаж и заставил нас остановиться и подождать.
— Вы не спрашивали о случившемся между вашим братом и господином Эрваном? — позволить себе назвать дознавателя по имени в присутствии Бланш я не могла. Без нее бы запросто, а вот в столь личном разговоре, который вообще меня не касался, если на то пошло, нет, ни в коем случае.
— О, поверьте, много раз. Но не получила достойного ответа и, кажется, знаю почему. К тому моменту Реджис уже несколько лет носил черный мундир королевской полиции. Он мог знать вещи, не пригодные для чьих-либо ушей. Как и брат, служивший в канцелярии его величества. Последний раз до встречи в Леайте мы виделись немногим больше пяти лет назад. Реджис и тогда не был прежним, а сейчас вовсе кажется чужим. Словно я встретила незнакомца. Знаете, Сорель, многое бы отдала чтоб узнать, в чем дело и как помочь. Подскажите хоть что-нибудь.
Экипаж, наверняка, принадлежащий какому-нибудь состоятельному торговцу, которых в этом районе в избытке, направился вниз по улице. Мы двинулись дальше, и Бланш все еще не желала отцепиться от моей руки. Сшейды бы сожрали того, кто придумал правила приличия, по которым следует выносить подобное.
— Я слышала, недавно в «коте и лютне» произошло преступление, скандал с какой-то девушкой, потерявшей голову от любви. Реджис ведь расследовал его, верно? Вы общались с ним, находились рядом и, возможно, знаете нечто полезное.
Будь моя воля, никогда бы не вспоминала и тем более не обсуждала. Истории с влюбленными девушками происходят каждый день. Прямо сейчас, к примеру. Угораздило же пустоголовую Пати травить жениха именно в моем заведении!
— Так и было. Весь город обсуждал. Хотите, могу рассказать еще раз? Правда, там нет ничего удивительного.
— Разумеется, хочу, — оживилась Бланш. — Особенно о том, какую роль сыграл Реджис. О его работе я знаю немного. Пара встреч, когда он был на службе, сущий пустяк. Я сожалела, что после учебы они с Робером редко появлялись в нашем доме.
— Вы скучали?
Вопрос прозвучал слишком двояко, но Бланш словно и не заметила. Ее брови не взметнулись в удивлении, сменяющемся обидой, с губ не сорвались слова негодования. Тон беседы ничуть не охладился. Скорее, наоборот. Бланш понизила голос, подалась чуть ближе и доверительно произнесла:
— Когда видишь кого-то на протяжении многих лет. Помнишь хорошее, что вас связывало, твердо знаешь, в какой день встретитесь снова, расставаться тяжело. Робер все чаще приезжал один, и я была рада, но всегда немного сожалела. Это полагается называть «скучала»? К несчастью, Сорель, невозможно остановить время и остаться в комнате с тусклым светом и воющим ветром за окном. Воспоминания, как я выяснила, блекнут. Даже самые приятные и теплые. Люди, увы, тоже редко остаются прежними. Но я все-таки надеюсь на лучшее.