Серьезность тут же сменилась беззаботной улыбкой.
— Ну и что случилось в «коте и лютне»? Умоляю, расскажите. Обещаю: никому не полслова. Секреты хранить я умею.
Элти бы лопнула от смеха, наблюдая за мной сейчас. В неловких ситуациях хуже всего незнание, как из них выйти. Остается улыбаться с видом абсолютного болвана, кивать и что-нибудь говорить для заполнения пустоты. Именно этим придется заняться, иначе Бланш надумает сопровождать до самой таверны.
— Значит преступление распутал именно Реджис? — спросила она, выслушав до конца. — Хотела бы я посмотреть. И Пати такая безрассудная. Впервые услышав, я не поверила. Разве можно рисковать жизнью близкого человека? А Линдар? Он остался с ней?
— Увы, не знаю. С семейством Райнер я больше не встречалась, да и не горю желанием.
— Могу понять. Но было бы любопытно. История точь-в-точь как в романах.
Бланш остановилась и кивком велела слуге ждать на прежнем расстоянии. Ветер немного шевелил туго завитой локон на ее плече, но вряд ли мог причинить хоть малейший вред прическе. Служанки леди Сибил наверняка очень умелые, и помогают госпоже абсолютно во всем — на платье ни единой складочки. Бланш будто сошла с картин, которые я видела в витринах лавки старьевщика. Все дамы на них выглядели такими воздушными и безупречными, что не верилось будто они однажды существовали.
— Благодарю за разговор. Было непросто решиться задать вопросы — мы ведь мало знакомы. Клянусь, колени дрожат. Иногда кажется, что решение матушки приехать в тихий городок и поправить нервное здоровье сами боги нашептали. Я не рассчитывала встретить человека, с которым мысленно попрощалась. И знаете что? У меня идея. В Леайте скука смертная, ведь так? Не поверю, если сейчас же не подтвердите. Я отлучена от привычной жизни, друзей, танцевальных вечеров, прогулок. Устрою-ка ужин, на который приглашу тех, с кем успела познакомиться. Заодно матушка не станет возражать против присутствия Реджиса. Примете приглашение? Сорель, прошу, вы должны согласиться! Просто обязаны.
Ни единого раза, даже после бутылки рома, я представить не могла, как благородная леди Сибилл с туго набитым кошельком и родословной длиннее теткиных учетных книг пригласит в свой дом незаконнорожденную крестьянскую девку из сиротского приюта.
— Сорель, понимаю сколько дел в таверне. Но мне просто необходима дружеская поддержка. Обещаю собрать лучшую компанию. Ну же?
Пожалуй, выходка Пати Райнер уже не была худшим происшествием в Леайте. На ее место претендовал ужин в компании местного высшего общества и мастера дознавателя. Полагаю, он окончательно убедится в моем полном невежестве, как и все остальные.
— Боюсь, это не слишком удобно.
— Нет же, Сорель! Удобно или нет — решать мне. Я хозяйка дома. Не важно сколько мы знакомы.
Тетка Женива не боялась садиться за стол с состоятельными и знатными господами. Анри твердит, что следует взять пример и найти среди них друзей как можно скорее. Упускать шанс глупо. Видит Лорхана, я бы лучше подносила выпивку морякам. Отказываться нельзя, но так хочется. Да и придется взять небольшой урок этикета и обращения со столовыми приборами. Позор на глазах местного общества не пойдет на пользу.
— Я согласна и благодарю за приглашение.
Бланш радостно засмеялась, снова пожала руку и наконец-то ушла.
Если она все-таки решится устроить спектакль для единственного зрителя, придется заказать еще одно платье у Ламара Бенуа. Он разумеется, будет рад, счастлив и задаст кучу вопросов. Надеюсь он один. Бланш же не настолько беспечна, чтобы откровенничать о подробностях принятия решения устроить ужин? Если Реджис узнает другие любопытные детали мне конец. Что за скверное положение? Почему они не могут разобраться сами?
Глава восемнадцатая
— Что там у вас, Сорель? — Анри заглянул через плечо, пока я аккуратно раскладывала купленное в аптекарской лавке.
— Ради богов, не говорите под руку. Это разрывные шары — очень хрупкие и дорогие.
— Решили заняться боевыми зельями? Вы вообще умеете с ними обращаться?
— Представьте, да. Но вам даже пальцем трогать не советую.
Анри цокнул языком, поглядев на открытое окно. На этот раз оно раздражало не холодом, а шумом. Мне же, привыкшей к несмолкающему столичному гомону, Леайт казался чересчур тихим, особенно после заката. Здесь, чтобы окунуться в кипучую городскую жизнь, нужно было спуститься в припортовые кварталы, где находились десятки забегаловок, бордели, дешевые гостиницы и лавчонки, открытые сутки напролет. Район «кота и лютни» считался спокойный и пристойным.