Моя ситуация оказалась еще веселее, чем я думал — «живительный адреналин» на Фестивале как раз таки имел место, иначе бы я там, на бетоне, и упал еще на полуфинале.
Во-первых, решившие сыграть в мозаику ноги — несколько переломов пальцев и десяток трещин в тех костях, на которых переломов не хватило. Особенно досталось левой ноге, которой я потом еще пнул Киотаку.
Ковылять тогда смог исключительно из-за жестких сапог почти до бедра.
Во-вторых, многие мышцы, особенно ног, я конкретно так перенапряг, растянул и надорвал, вдобавок к ожогам, недовольной печени и так далее… что лишь отвлекало от самого важного — из-за «Полного Покрытия» я многократно приложил сам себя по, гм, каждой части тела мощным маркером. По каждой части тела.
Почувствуй мою боль, брат.
Посмеялся и отпустил пару шуточек по этому поводу, а потом Чио заявила, что я имею все шансы с такими травмами стать инвалидом и заработать бесплодие — и смеяться резко расхотелось.
А в-третьих, я что-то там себе сломал в голове. Микроинсульт… возможно…
Исцеляющая, как услышала про предельное ускорение, газетой мне едва не «в-четвертых» не оформила.
И запретила уходить в «турбо» в ближайшее время. В принципе.
Мда.
Но черт с ним, со мной, чего мы только о грустном-то?
Позвонила мама.
— Нири, мы так тобой гордимся, но это было так страшно… хны-ык…
По итогу, с одной стороны, родители Нирена Шоды были в ужасе от того, как меня избивали по телевизору, с другой стороны — были жутко горды тем, как я успешно избивал по телевизору, а в-третьих, Нири, бесстыжий мальчишка, как ты мог такое отчебучить в финале⁈ Как тебе не стыдно⁈ Совсем с девушками не складывается, да? Ну ничего, не переживай, у меня тут на работе есть одна очень симпатичная девочка, она как раз…
Когда я более-менее оклемался, смотрели с Мидорией Фестиваль второго курса, болели за Мавату Фуму и просто болели.
Вообще, среди лежачих еще Бакуго был, моими стараниями, и Шихай Куроиро не моими, но первый лежал где-то в другом месте, а излечившегося от ожогов теневика выписали уже в полдень. Исцеляющая Девочка работала как не в себя и порядком осунулась, а ведь это был только второй день…
Ее было жалко, а еще ее хотелось носить на руках за то, что оставила старый телек на стене и пульт, который мы с Изуку разыгрывали между собой на камень-ножницы, выбирая за кем следить на разных этапах. С доброй бабушки сталось бы снять ящик с креплений и унести — в наказание за наше безрассудство. Но обошлось.
Впрочем, она запретила нас навещать. Мол, пусть сидят одни, в унынии и изоляции, и думают над своим поведением…
Мы сидели одни, жрали конфеты и другие сладости да обсуждали преимущества и недостатки чужих тактик.
Мавата была хороша. Ее бледно-розовые, пушистые облака возникали в любых точках пространства по ее выбору и оказались очень гибким оружием, несмотря на безобидный внешний вид: они могли летать; защищать от атак; перекрывать путь; спасать союзников; и даже связывать противника, завиваясь веревками.
Разве что скорости не хватало.
В итоге моя знакомая вышла в финал. И столкнулась с другой девушкой, брюнеткой, которая как раз имела ту скорость: симпатичная, но хищная однокурсница Ваты владела причудой, которая превращала ее руки в черные когтистые лапы. Вдобавок дымящиеся.
«Демонесса» могла целиком окутываться этим дымом, что ее существенно ускоряло, и стремительно атаковать с непредсказуемых ракурсов, разрывая острыми когтями розовую вату как… вату.
Так что Фума-семпай проиграла и заняла второе место — но Мидория мне свидетель, в жизни не видел менее расстроенного проигрышем человека.
Пересмотрели мы и повтор своего собственного Фестиваля.
На награждении на пьедестале по центру стоял скучающий Киотака.
Справа от него с нечитаемым выражением лица торчал Тодороки и пялился на свою левую руку — видимо, строил планы на холостяцкий вечер.
А слева от Шиньи… на бетонной тумбе стояли носилки, а на носилках валялся я, в отключке, с системой, капельницей и закатившимися глазами.
Одним словом, «Юэй».
После моего финала Тодороки победил Шоджи, к слову, в славной драке за почетное третье место. Осмьиног тоже хотел драться от души, но Шото, который с самого начала боя, в буквальном смысле, горел огнем, завершил бой почти сразу, сказав: «Извини… но я не хочу больше проигрывать!»
Прогресс на лицо, однако.
Стоило ощущать гордость за свои педагогические навыки, видимо. Но мне было лень.