Но страх крепко держал ее в своей власти. Никаких мечтаний. Никаких несбыточных надежд.
Ни он, ни она больше не упоминали о браке. Они вернулись домой. Пора было подумать о Рождестве. Эдвин пригласил ее на несколько приемов, что представляло собой немалую проблему, поскольку почти все они приходились на уик-энды — самое горячее время для гостиницы. Однако Эндрю заявил, что он будет счастлив подменить хозяйку при условии, если ему позволят призвать на помощь жену, Нэнси. Он обожал готовить и командовать на кухне.
Долорес наняла Нэнси на те вечера, когда ей нужно было уезжать. Господа, какое счастье, что у нее есть такие преданные служащие! Ее дело было в надежных руках.
Пришлось мобилизовать Айви и походить с ней по магазинам. У Долорес не было вечернего платья, а хотелось выглядеть прилично. В последнее время ей все больше и больше хотелось выглядеть эффектно, если не вызывающе.
Чего-чего, а вызывающих нарядов в магазинах хватало. Примерив маленькое черное платье в обтяжку, она покосилась на себя в зеркало и охнула от отчаяния.
— Ты только посмотри, какое брюхо…
— Никакого брюха у тебя нет, — энергично возразила Айви. — Брюхо бывает только у борцов сумо! А у тебя симпатичный кругленький животик.
— Ладно, пусть будет животик… Все равно торчит.
Айви закатила глаза.
— Знаешь, подруга, сказать по правде, ты становишься изрядной занудой.
Долорес смерила ее уничтожающим взглядом.
— Хочешь сказать, что я тебе надоела?
— Но все это цветочки. Погоди, вот нагрянет климакс, тогда не так запоешь. Мало проблем с телом, так еще и проблемы с психикой начнутся. Моя старшая сестра временами становится просто ненормальной и начинает почем зря гонять своих домашних.
Долорес посмотрела на отражение Айви в зеркале.
— Ну спасибо, утешила! Слава Богу, что здесь нет Эдвина. Вот бы он обрадовался, узнав, что ждет его возлюбленную в ближайшем будущем!
— К счастью, у тебя есть в запасе несколько лет.
— Несколько лет до полного маразма… Веселенькое будущее!
— Тьфу, зануда!
— Знаю, — вздохнула Долорес. — Но боюсь, что тут уж ничего не поделаешь.
— Запомни, детка, занудство — самый надежный способ потерять интерес у мужчины. Улыбайся, будь веселой, солнечной, веди умные разговоры. Пользуйся своими мозгами, пока они тебе еще не совсем отказали.
— Помолчи, Айви! — простонала Долорес, стаскивая с себя узкое платье.
— Тебе нужно найти что-нибудь с длинной широкой юбкой, свободное, собирающееся в складки у лодыжек. У тебя красивые лодыжки.
Красивые лодыжки. Спасибо и на этом…
— Надень босоножки на высоких каблуках и накрась ногти на ногах. Ступни у тебя тоже ничего. Далеко не каждая женщина может похвастаться красивыми ступнями.
— Спасибо, Айви. Грудь у меня отвисшая, живот торчит, климакс не за горами, но зато у меня красивые ступни. Мне сильно полегчало. Может, лучше сразу пристрелить меня, чтобы не мучилась?
— Слишком хлопотно. Кроме того, твой Эдвин будет рвать на себе волосы от отчаяния. Он сходит по тебе с ума, сгорает от страсти и все прочее. Нельзя быть такой эгоисткой. Подумай о нем.
— Я и думаю о нем! Ему бы следовало завести роман с какой-нибудь молодой пышной красоткой.
Айви взяла платье и повесила его на плечики.
— Может, позволишь ему самому решать? Он уже большой мальчик и вполне способен сделать выбор самостоятельно. Поскольку нет никаких сомнений, что он выбрал тебя со всеми твоими недостатками, ясно, что его прельщает не только твое тело… А теперь я нуждаюсь в чашке двойного «экспрессо», иначе ты меня доведешь до белого каления!
Долорес пришлось признаться, что ей следует благодарить Бога за откровенную и честную подругу, всегда готовую сказать ей правду. Она оделась, и женщины отправились в кафетерий.
В конце концов нужное платье все-таки нашлось, и опасения Долорес пошли на убыль. Она почувствовала себя счастливой. В одежде подходящего фасона она выглядела не только неплохо, но даже сексуально.
Эдвин, увидевший ее в пятницу вечером в голубовато-зеленом шелковом платье, казалось, был того же мнения. Долорес догадывалась об этом по его глазам, по выражению лица и таяла от удовольствия. Днем она заехала к нему домой, чтобы переодеться для вечера. Платье обтягивало ее талию и свободно ниспадало от бедер к лодыжкам. Переливающиеся цвета напоминали ей о Багамах — кристально чистом море со множеством оттенков аквамаринового и бирюзового, лазурном небе… Эти цвета подчеркивали голубизну ее глаз и заставляли их сиять. Она встала на цыпочки, закружилась, и шелк, сладострастно шурша, завился вокруг ее лодыжек.