Глава 3
На сцену выходит Патриция
Был полдень, когда Кэллаген миновал Хай-стрит и въехал на площадь перед «Двумя монахами». Площадь была окружена старыми домами, а посредине ее росло огромное дерево, окруженное решеткой.
Кэллаген поднялся в свой номер и сразу прошел к шкафу, где у него хранилась бутылка виски. Он налил виски в бокал и со смаком выпил, потом закурил и, нахмурившись, подумал, что пить до обеда — гиблое дело. Это несколько испортило ему настроение, и чтобы исправить его, он со вздохом налил в бокал новую порцию.
В спальне зазвонил телефон — звонила мисс Ваймеринг.
— Мистер Кэллаген, — сказала она, — вы говорили, что я могу позвонить вам, если в этом будет необходимость. Такой момент настал. Могу я встретиться с вами?
— Конечно, мисс Ваймеринг. Где вы сейчас находитесь?
— В телефонной будке в конце Хай-стрит.
— Значит вы видите перед собой гостиницу. Пройдите через боковой вход и поднимитесь на второй этаж прямо в мой номер.
Повесив трубку, Кэллаген в нетерпении принялся ходить по комнате — его очень интересовали события в «Темной роще». Что там еще случилось? Может быть, Виола Аллардайс выслушала тетку и, узнав о трагедии (если не узнала о ней раньше), решилась на разговор с ним?
Могла ли она не узнать о смерти полковника? Что ж, если ей это было известно, значит она умеет ловко пустить пыль в глаза при необходимости, а Кэллаген ценил это качество в женщинах.
Несомненно, при таком самообладании, если она прикончила полковника, следы были заметены со всей мыслимой предосторожностью…
Если бы Кэллаген узнал, что Виола — убийца, его бы это не очень удивило: оснований для этого у нее было гораздо больше, чем у других членов семьи. Завися от нее материально, старик осмелился угрожать ей и даже, вопреки ее желанию, грозил нанять детектива, то есть его, Кэллагена, чтобы следить за племянницей…
Сыщик вспомнил платок с инициалами Виолы, найденный им у трупа, и, усмехаясь, подумал, что сам уже стал преступником… Его коллега и соперник — инспектор полиции Гринголл — как-то высказался в том смысле, что цель его фирмы — добиться результатов, а какими средствами — это их дело… Это был не очень корректный путь…
В дверь постучали, и Кэллаген ввел в номер мисс Ваймеринг. Глядя на нее, легко было представить, какой красивой женщиной она была в свое время. Даже сейчас ей нельзя было отказать в привлекательности, а ее глаза остались ясными и добрыми.
— Присаживайтесь, мисс Ваймеринг, — мягко сказал Кэллаген. — Закуривайте и рассказывайте обо всем, но прежде всего о том, что вас так встревожило?
— Сначала проинформируйте меня, — отвечала мисс Ваймеринг, затягиваясь сигаретой, — могу ли я умалчивать о некоторых вещах в разговоре с полицейским инспектором?
Кэллаген вопросительно поднял брови.
— Вы хотите сказать, что среди вопросов были такие, на которые вы не хотели бы отвечать?
— Даже не знаю, как ответить, — смутилась мисс Ваймеринг. — Когда полицейские прибыли вчера вечером, они были очень предупредительны. С ними был полицейский врач. Он долго осматривал тело, а после этого мне задали массу вопросов, которые, как нетрудно догадаться, сводились к одному.
— Их, по-видимому, интересовало, были ли у кого-либо из членов семьи основания желать смерти полковника? — предположил Кэллаген.
Мисс Ваймеринг кивнула.
— Вы правы, все так и было.
— И, кроме того, — продолжал Кэллаген, — их, вероятно, интересовало, с кем полковник ссорился в последнее время?
— Именно так, — кивнула мисс Ваймеринг.
— Вы полностью удовлетворили их любопытство?
— Мне трудно судить… Среди них был один инспектор, мне сказали, что он из Центрального отдела расследований в Брайтоне. Он был чрезвычайно любезен. Когда он спросил, были ли у полковника враги и с кем он ссорился в последнее время, я честно ответила, что мой шурин не был любимцем семьи, так как был вспыльчив, раздражителен и ни с кем не считался…
— Инспектора интересовали подробности? — спросил Кэллаген.
— В высшей степени: он спрашивал о людях, живущих в доме, о слугах… Хотел все знать досконально, хотя я сказала, что нет оснований подозревать слуг, они живут с нами в течение многих лет. Когда врач закончил осмотр тела, он и инспектор уехали вместе. Они сделали фотографии, а само тело увезли сегодня утром. Инспектор предупредил меня, что, вероятно, зайдет снова или пришлет другого офицера полиции.