Он передал бокал Кэллагену, устроившемуся в кресле, тот не заставил себя упрашивать. Детектив внимательно присматривался к Донелли. Ничего не скажешь, умен, красив, обаятелен. Манеры, как у лорда. Надо будет вплотную заняться его прошлым и выяснить, чем он занимался до того, как война сделала его летчиком.
Тем временем Донелли приготовил напиток для себя и устроился напротив.
— Что же, выпьем за наше знакомство, хотя, судя по вашему виду, оно может принести мне неприятности.
— Постараюсь быть кратким, — сказал Кэллаген. — Я — частный детектив. В Алфристаун прибыл по приглашению полковника Стенхарста, у которого была для меня работа. Сейчас, как вы знаете, его нет в живых. Тем не менее, я продолжаю работать для семьи и в процессе работы появились некоторые сомнения, которые вы, надеюсь, поможете мне разрешить.
— Итак, вы работаете для семьи, — уточнил Донелли. — Что конкретно это означает?
— Это не столь важно, — ушел от ответа Кэллаген. — Что бы это не означало, существуют факты, требующие объяснения. Надеюсь, они заинтересуют вас. Итак, во вторник поздно вечером полковник Стенхарст позвонил в мою контору. Он настаивал на личном разговоре со мной. Насколько я понимаю, он собирался убедить меня в необходимости срочно приехать в «Темную рощу». Ему объяснили, что меня нет на месте, но, если дело настолько важное, он может попытаться найти меня по другому телефону немного позднее.
Разговор полковника подслушивали. Подозреваю, что этим человеком была мисс Корина Аллардайс. Она поняла, что полковник добьется своего, и по причинам, известным ей одной, решила помешать осуществлению этого намерения или по крайней мере задержать его. Скорее всего, она пыталась выиграть время. Затем Корина Аллардайс либо сама приехала сюда, либо позвонила вам по телефону и попросила предпринять что-нибудь. Она назвала телефон клуба, данный моим помощником, и переговорила с Тони Эмпли, в настоящее время известным как Чарли Мейсон, а тот через своих друзей отыскал мисс Ла Валери, которая являлась членом того же клуба и в данный момент остро нуждалась в деньгах. Далее события развивались следующим образом. Ла Валери сумела подмешать наркотик в мое виски. Результат вполне очевиден. Надеюсь, я еще не утомил вас?
— Нисколько, — любезно отвечал Донелли. — В вашей истории пока нет погонь и убийств, но надеюсь, они появятся. Пожалуйста, продолжайте. Я нахожу все необычайно захватывающим.
— Рад это слышать и воспользуюсь вашим приглашением. На следующий день выяснилось, что телефонная линия в «Темной роще» повреждена. Полагаю, что она была перерезана. Поскольку я не смог поговорить с полковником по телефону, я решил лично навестить его. К сожалению, переговорить с ним все равно не удалось: ко времени моего приезда полковник был мертв.
— Не хотите ли вы сказать, что он предпочел самоубийство встрече с вами, мистер Кэллаген? — с убийственным сарказмом спросил Донелли.
— Почему вы считаете, что полковник покончил жизнь самоубийством? — осведомился Кэллаген.
— А разве существуют основания сомневаться в этом?
— К этому мы вернемся потом, — пообещал Кэллаген. — А пока меня интересует другое: кому принадлежала идея помешать полковнику переговорить со мной? Вам или Корине Аллардайс? Простите уж мне мою настырность и любопытство.
— Излишнее любопытство может далеко завести, — с насмешливой нравоучительностью изрек Донелли. — К сожалению, я не могу удовлетворить его, так как не могу понять, о чем вы говорите и почему пришли с этим вздором именно ко мне? Где вы раскопали эту абсурдную историю?
— У Ла Валери, а также у некоего Гриллина, которому позвонил Эмпли, и, наконец, у самого Эмпли, — сообщил Кэллаген терпеливо. — Не далее как сегодня вечером Эмпли признался мне, что действовал на основании ваших инструкций. Так что же?..
— Эмпли — довольно безответственный тип, — заметил Донелли. — Мне придется серьезно поговорить с ним. Хотите еще виски?
— Спасибо, нет, — отвечал Кэллаген. — И вряд ли вам удастся еще раз поговорить с Эмпли. Мне кажется, он решил завязать с этим местом. — Он добродушно улыбнулся Донелли.
Донелли вернулся к буфету и смешал себе очередной коктейль. На его лицо легла тень.
— У меня было, чем припугнуть Эмпли, — объяснил Кэллаген, — набралось вполне достаточно, чтобы отправить его в камеру. Он, конечно, не блистал безупречным пошлым, но люди, подобные вам, как правило, не гнушаются такими молодчиками для своих целей. Я предупредил Эмпли, что, если я увижу его еще раз здесь, у меня не будет выбора, и он предпочел не искушать судьбу.