Кэллаген уже собирался выйти из дома, когда голос Патриции, прозвучавший с верхней лестничной площадки, остановил его. На этот раз девушка была одета в скромное домашнее платье. В этом наряде и без косметики она выглядела совсем ребенком.
— Спускайтесь вниз, Патриция, — сказал Кэллаген. — Я хочу поговорить с вами.
Патриция послушно начала спускаться, когда ей осталось пройти две или три ступеньки, она остановилась и взглянула на детектива преданным взглядом.
— Слим, — мягко сказала она, — вы так милы, что я все время думаю о вас.
— Приятно слышать, — улыбнулся Кэллаген. — А теперь скажите, Патриция, спрашивал ли кто-нибудь из полицейских, где была Виола в момент смерти полковника?
Патриция покачала головой.
— Я полностью разочаровалась в них, Слим, — заявила она. — Их практически ничего не интересовало. С равным успехом на моем месте мог быть любой деревенский идиот, не ведающий, что творится у него под носом.
— Бог с ними, — примирительно сказал Кэллаген. — Теперь скажите, можно ли откуда-нибудь из дома видеть тропинку, ведущую от калитки к подъезду? Ту, на которой мы с вами встретились?
— Да, прямо из окна моей спальни! Хотите взглянуть?
— Нет, спасибо. А припоминаете ли вы, — заговорщицким тоном произнес Кэллаген, — что видели Виолу, идущую по тропинке в тот день, когда умер ваш отчим, в промежутке между семью пятнадцатью и семью тридцатью вечера. Понимаете, что я имею в виду?
— Понимаю, Слим, — протянула Патриция.
Она спустилась по ступенькам, все еще разделявшим их, и подошла к нему совсем близко.
— Неужели вы думаете, что кто-то может заподозрить Виолу? — ее голос дрожал от подступивших слез.
— Пока я ничего не думаю, — успокоил девушку Кэллаген, — но нужно быть готовым ко всему. В любом случае я предпочитаю иметь лишний туз в рукаве. Вы сможете повторить, когда и где видели сестру?
— Конечно, Слим, — сказала она. — В день смерти Жерваза из окна моей спальни между семью пятнадцатью и семью тридцати я видела, как Виола шла от дома по тропинке, ведущей к калитке. Я это помню совершенно точно.
— Хорошо, — одобрил Кэллаген, — кстати, спасибо за организацию встречи с Кориной. Произошел небольшой, но содержательный разговор.
— Как интересно! Не правда ли, она очень красива и умна? Что она хотела от вас? Пыталась соблазнить?
— К сожалению, нет, — засмеялся Кэллаген. — Зато уговорила работать на нее.
— Вот это да! — воскликнула Патриция. — Кто бы мог этого ожидать?! Вы работаете на Корину — ну и дела!
— Послушайте, Патриция, — сказал Кэллаген, — вы должны мне помочь. Мне не очень нравится вести дела за спиной у Виолы, но, боюсь, этого не избежать. Если я посвящу ее в свои планы, то не исключено, что она испортит мне весь сценарий, потому что совершенно бесхитростна и доверчива, к тому же и нервы у нее пошаливают…
— Я знаю, — Патриция энергично кивнула. — Что я еще должна сделать?
— Вы знаете номер счета Виолы? Случалось ли вам получать для нее деньги?
— Много раз, — ответила Патриция.
— Тогда слушайте задание. Зайдите завтра утром в банк и скажите, что Виола потеряла несколько банкнот из последнего получения. Узнайте, сохранились ли в банке записи с номеров этих банкнот. Если да, запишите их. И постарайтесь, чтобы Виола ничего не узнала.
— Хорошо, — сказала Патриция. — Я знаю кассира, он простой парень, поэтому ручаюсь, что он ничего не заподозрит, Это как раз такое дело, какое можно поручить только мне.
— Если узнаете номера, запишите их, положите в конверт и оставьте у администратора в «Двух монахах». Попытайтесь сделать это с утра, но, ради Бога, будьте осторожны и не навлеките на себя подозрений!
— О'кей, шеф! Считайте, что номера у вас в кармане, если, конечно, они записаны.
— Честное слово, не знаю, что бы я делал без вас, — вполне искренне сказал Кэллаген. — До встречи, Патриция.
Он вышел через боковую дверь, а девушка посмотрела ему вслед и глубоко вздохнула.
Пожалуй, она была влюблена, но не так, как это бывало с ней много раз прежде. Это была большая, ни с чем не сравнимая любовь. Хорошо будет сидеть в своей уютной комнате и, доедая вчерашние конфеты, думать об этом необыкновенном человеке.
Около шести вечера Кэллаген сидел в пустом баре и разглядывал старую спортивную афишу, висевшую на противоположной стене. Афиша принадлежала тем прекрасным далеким временам, когда существовали только полицейские с Боу-стрит. Не было ни полицейских лабораторий, ни частных детективов, ни хитроумных инспекторов…