— Пожалуй, я верю в это, — усмехнулась Корина. — Может быть, не стоит вас топить… Скажите лучше, Слим, как, по-вашему, зачем Люсьен написал это письмо? И как вы узнали, что именно он сделал это?
Кэллаген закурил новую сигарету.
— Я раздобыл у секретарши Донелли образец шрифта пишущей машинки, стоящей в его конторе, — сказал он, — впрочем, секретарша не знала моих намерений. Все особенности машинки, на которой было напечатано анонимное письмо, полностью соответствовали полученному нами образцу. Письмо написал Донелли, можете не сомневаться.
— Допустим. Но вы не ответили на другой вопрос: зачем он это сделал?
— Сначала я тоже не мог понять: вся затея казалась бессмысленной, но теперь кое-что начинает проясняться.
Детектив замолчал.
— Ну, говорите же! — потребовала Корина.
— Вот моя версия, — начал Кэллаген. — Учтите, пока она не подкреплена достаточным количеством фактов. Вы встретились с Донелли в реабилитационном центре и увлеклись им, — кто может упрекнуть вас в этом? Привлекательный человек с хорошими манерами, боевой летчик, пострадавший от войны, и молоденькая сестра милосердия, — сколько было таких встреч! Но к этому времени Донелли уже знал, что Виола вышла замуж за Шэрфема в 1939 году, так как был у него вторым пилотом. Последний полет они совершали вместе, но им не повезло: они попали в плен. В лагере для военнопленных в Италии Шэрфем получил письмо от Виолы. Она сообщала, что по условиям завещания замужество лишает ее прав на значительное состояние. Шэрфем поделился своим горем с Донелли. После того, как Донелли более или менее оправился от ранения, друзья решили бежать из лагеря. Сначала им повезло, но при переходе через линию фронта Шэрфем был убит. Остальное вам известно, не правда ли?
— Продолжайте, — мрачно сказала Корина.
— Хорошо, продолжу, чтобы избежать неясностей. Обладание подобной информацией сулило большие деньги, и Донелли решил не упускать свой шанс… Он не случайно оказался в Харстмонсе, а сам попросил направить его туда: его интересовало, что происходит в «Темной роще». Узнать это не составило труда. Ему стало известно, что Виола, несмотря на замужество, осталась хозяйкой усадьбы и владелицей состояния. Я думаю, что Донелли преднамеренно познакомился с вами, хотя, возможно, его чувства к вам были вполне искренними: вы — красивая женщина, к тому же с вашей помощью открывался доступ к постоянному источнику дохода. Донелли далеко не глуп, но неразборчив в средствах достижения цели. Впрочем, это относится и к вам.
Корина хрипло рассмеялась.
— Вы правы: мы были достойной парой.
— Итак, вы увлеклись Донелли, и когда он предложил вам выйти за него замуж, согласились. Полагаю, что несмотря на ваш богатый опыт общения с мужчинами, он оказался первым человеком, который действительно покорил вас. После свадьбы Донелли рассказал уже знакомую историю, и вы были вынуждены молчать. Какой смысл вам был разглашать тайну Виолы? Деньги перешли бы к Патриции, поскольку вы тоже состояли в браке, а она могла быть не столь щедрой. Бьюсь об заклад, Донелли очень веселило это обстоятельство.
Корина прошипела сквозь зубы какое-то ругательство.
— Да, черт возьми! — призналась она. — Он смеялся, да еще как! Если бы вы слышали, как он смеялся!
Кэллаген глубоко задумался.
— Дальнейшие события вам известны лучше, чем мне, — сказал он. — Донелли объяснил, что самое выгодное в создавшейся ситуации — шантажировать Виолу, и для вашей старшей сестры наступили черные дни. Виола с самого начала открыла тете всю правду о своем замужестве. В сущности, это мисс Ваймеринг посоветовала ей молчать — из тех соображений, что Виола фактически никогда не была женой Шэрфема, который к тому же давно мертв. Но, поступив так, Виола нарушила закон.
Вы же сообщили Виоле, что встретили человека по имени Донелли, который знает всю правду, и уговорили сестру уступить его требованиям. Она начала платить шантажисту за молчание.
— Все так и было, — безучастно подтвердила Корина. — Некрасивая история, правда?
— Да, красивого мало, — согласился Кэллаген. — И все же меня интересует, почему вы согласились на это?
— Честно говоря, не знаю, — ответила Корина и задумалась.
После паузы она продолжала:
— Вероятно, было несколько причин. Во-первых, моя безумная любовь к Донелли. И вся беда в том, что с тех пор ничего не изменилось: я по-прежнему без ума от него, несмотря на приступы ненависти. Во-вторых, Виола сама виновата. В ней всегда было нечто такое, что приводило меня в бешенство. Да, я знаю, что вы скажете, — с горечью продолжала она. — Виола лучше меня. Она приличная, честная достойная женщина. Все время, пока продолжалась эта история, я чувствовала себя законченной дрянью. Она давала мне все, что я просила, — деньги, машины, меха… А я все более ожесточалась. По-видимому, хороший кнут мне милее, чем сладкий пряник, — Корина хрипло рассмеялась.