Во вторую версию ему верилось почему-то больше. Во-первых, он где-то читал, что дно многих лунных кратеров усеяно гигантскими глыбами льда, а во-вторых, он и впрямь ощущал лютый холод, который пробирался в скафандр со стороны спины и в пальцах уже ощущалось неприятное покалывание и онемение.
Жаль, конечно. И жалость вызывало вовсе не тоскливое предчувствие скорой смерти - к этому он всегда относился почему-то спокойно и равнодушно. Жалко было невыполненного приказа. Николай Власов был героем. Не потому что его форму украшали многочисленные орденские планки и награды, а потому что такова была его натура. Ему нравились сложные спецоперации, нравился риск десантирования в незнакомых местах, нравилось проявлять находчивость и всегда выходить победителем, какой бы сложной ни была ситуация. Генерал Чернигов не случайно выбрал именно его на это задание, а потому было чертовски жаль, что на этот раз он не справился.
Странное дело, но штурм-капитану раньше не доводилось так много размышлять и рефлексировать. Это происходило с ним впервые и Николай попытался припомнить в какой момент это началось. А ведь, пожалуй, всё это стало происходить с ним только здесь, на Луне.
- Здесь всё и закончится, - сказал он сам себе, ощущая как лютый холод неумолимо забирает его в свои смертельные объятия и постепенно погружает сознание в сон. - Парни, меня кто-то слышит? Прием. Ответьте, парни..
Голос был настолько хриплым и слабым, что Власов даже удивился этому звуку. Впрочем эта мысль быстро унеслась куда-то, уступив место лихорадочным видениям. Штурм-капитану казалось, что тьма перед его глазами уже не была сплошной и что он может различать ее оттенки. Где-то она была чуть светлее, а в других местах наоборот сгущалась и тогда казалось, что тьма обретает форму. Щеки покрылись толстой коркой льда и ужасно горели от боли, но он не мог ни пошевелится, ни потереть их руками.
Меж тем тени продолжали двигаться перед его мутным взором. Не имея другой возможности умирающий мозг преобразовывал аморфные сгустки в знакомые образы. Они походили на людей. Только не таких как он привык видеть на платформах Корпорации или в Корпусе, а что-то более мрачное и грязное. Фигуры выглядели как замотанные в тряпьё мумии с капюшонами на головах и огромными, размером с кулак, чешуйчатыми глазами. Эти глаза располагались по всему лицу и имели странную шестиугольную форму. Словно пчелиные соты, они образовывали вытянутый геометрический рисунок, который нарушался лишь снизу, где было расположено что-то навроде широкой челюсти. Одна из фигур склонилась над штурм-капитаном и посмотрела в его лицо. Веки Николая едва подрагивали от обморожения и он тупо таращился на своё видение.
В голове зазвучал голос, но он не был знаком ему. Более того, несмотря на своё полуобморочное состояние, Власов сознавал, что голос шел вовсе не из динамика встроенных наушников, а буквально звучал прямо в его голове.
- Кто ты? - спокойно произнес голос.
- Николай Власов, - даже не ответил, а скорее просто подумал штурм-капитан, губы которого уже всё равно примерзли и не могли двигаться.
- Откуда ты, Николай?
- С Земли.
- Ты пришел, чтобы убить Трипплхорна?
- Он и так мертв. Зачем его убивать дважды…
Фигура на секунду замерла и казалось переосмысливала услышанное. Затем странное существо шевельнуло рукой и отстегнуло с лица то, что он поначалу принял за широкую челюсть. Уродливые шестиугольные глаза всё еще смотрели на него, но зато теперь снизу был отчетливо виден плотно сомкнутый рот. “Маска! Кислородная маска!” - эта мысль пронеслась в сознании Власова, но уже в следующий миг её словно вытеснило что-то аморфное и чужеродное. Как будто его кто-то душил подушкой с песком, только в данном случае ему не давали мыслить, а не дышать. Николай поморщился, мучительно переживая неприятное ощущение в голове, и он тут же инстинктивно расслабился, гоня прочь любые мысли, которые столь болезненно и беспощадно подавлялись чужой волей. Сбоку показалась вторая тень, которая отчетливо произнесла:
- Что он такое говорит, Луций?
- Не знаю, но это может оказаться крайне полезным. Мы заберем его с собой.
- Ты сошел с ума. Он посторонний, тем более землянин. Мы не имеем права так рисковать.
- Вот именно, что землянин! В пещерах хватит места на всех, а в его сознании я вижу столько всего интересного, что риск оправдан. Поднимайте его!