— Хорошо. Я постараюсь... – пролепетала я, стараясь не очень сильно таращиться.
— Марк!
Молчаливо сидевший по правую руку от главного редактора панк с нереально бирюзовыми волосами не сразу отреагировал на свое имя, как будто витая где-то в загадочной вселенной своих мыслей.
— Да, слушаю... – наконец ответил он, обратив на Баскервилля свой отчужденный взгляд.
— Как главный координатор и моя правая рука, возьми шефство над новенькой. Покажи ей редакцию и ее рабочее место. Летучка окончена. Extra omnes! (2)
(1) Оставь надежду, всяк сюда входящий (лат.).
(2) Все вон! (лат.).
Визуал 1
Грэг Джонстон
Перпетуа
Джон Баскервилль
Глава 3. Парень с бирюзовыми волосами
— У вас всегда так? – спросила я, выходя из кабинета.
— Что ты! Обычно у нас не так скучно! – хмыкнул он, вызывая лифт. – Да, прости, забыл представиться. Бодони, Марк.
— Mark my words в смысле? – улыбнулась я.
— Нет, просто Марк. Но согласен... И имя, и фамилия у меня действительно дурацкие... – ответил он. – Ну ладно, давай я по-быстрому проведу для тебя небольшой тур по редакции.
Беззвучно подошедший лифт напоминал кабину космического корабля. Марк нажал на клавишу верхнего этажа, и через несколько секунд мы очутились в огромном зимнем саду, наполненном диковинными деревьями и цветами. В глубине сада был сделан искусственный водопад, изливавшийся на нас с огромной высоты. Я удивленно таращилась по сторонам, не до конца веря, что такой огромный сад можно было устроить внутри здания.
— Поскольку настоящие деревья и растения почти вымерли, вся флора осталась вот в таких вот заповедных зимних садах, – произнес Марк, подходя к огромному панорамному окну.
— Здесь очень красиво... – ответила я, продолжая с удивлением оглядываться по сторонам.
— Это мое любимое место здесь. Так сказать, мое место силы, – вздохнул он. Я люблю приходить сюда и иногда сидеть на этой скамье, просто наблюдая за тем, как меняет свои оттенки вечернее небо. Как говорится:
Претят мне словеса и мишура, –
Свобода хороша в простом обличье.
Порфироносным пурпуром двора
Закончатся и вольность, и величье.
Дай лицезреть стремительный полет,
Наполнивший сияньем небосвод! (1)
— Небо отсюда действительно волшебное! – восторженно воскликнула я. – А ты не знаешь, почему Грэг сказал, что никому не надо говорить, что я с филфака?
Марк пристально посмотрел на меня, и его непроницаемое лицо стало удивительно серьезным.
— Неужели ты еще не поняла? Нам не нужно писать красиво. Нам нужно, чтобы нравилось алгоритму. Помнишь, был когда-то в двадцатом веке на Земле мыслитель Бодрийяр, который первым сформулировал концепт симулякра как копии действительности? Так вот, реальный мир исчез, образовав вместо себя гиперреальность — симулякр реальности. Симулякром стало все вокруг.
— Ты тоже? – спросила я.
— Можно сказать и так... – задумчиво ответил он. – Ладно, пошли дальше... – через паузу добавил он, вызывая лифт.
Я молча зашла за ним в лифт, и, спустившись на один этаж, мы оказались в огромном зале, похожем на гигантский Макдональдс.