Наемники, на мгновение заколебавшись, опустили оружие, наблюдая за разворачивающимся перед ним мерцающим зрелищем, после чего подошли к профессору, Марку и Уолли и сняли с них браслеты, после чего ровным строем прошествовали к выходу из обсерватории.
— Какого черта? – вместе со стоявшей за его спиной Лирой кинулся ко мне Аль Квазир.
Однако я уже успела подготовиться к такому развитию событий. Быстрым движением активировав последнюю фазу шифрования, я нажала на красную кнопку, и зеленый неоновый защитный щит окутал консоль невидимой мерцающей сетью.
— Как часть системы, дорогой отчим, я могу сказать, что у меня была на собственном опыте возможность убедиться, что она не работает... – ответила я, не поднимая глаз от клавиатуры. – Будущее, управляемое страхом и жадностью — это не будущее... Твоя тоталитарная империя сплошной fuck up и давно уже изжила себя. Никакие фокусы языка вернуть тебе твое влияние уже не помогут.
Аль Квазир, не смутившись, двинулся вперед, разрывая своей разъяренной силой все цифровые слои защиты.
— Твое понимание тебе все равно уже не поможет...
Он схватил закрепленный на специальном слоте-ячейке консоли Нептономикрон, пытаясь в одиночку активировать его содержимое. Но к этому момент все это было уже бесполезно. На все его попытки его включить, всплывала предупреждающая голограмма:
/*
*Если новый процесс остановился, потому что он
*был выгружен, установите уровень потока на последний вызов
*savu(u_ssav). Это означает, что return
*который выполняется сразу после вызова aretu
*фактически возвращается из последней процедуры, которая
*выполнила savu.
*Не предполагается, что вы должны понимать это.
*Всего хорошего!
*/ if(rp–>p_flag&SSWAP)
{ rp–>p_flag =& ~SSWAP; aretu(u.u_ssav);
}
Символы в Нептономикроне загадочно мерцали, мигая красными огоньками, постепенно преобразовывались. Их свечение все усиливалось и нарастало в своей неумолимой интенсивности. Наконец, каскад мощного яркого света окутал весь зал библиотеки, ослепляя глаза.
Аль Квазир отшатнувшись, на мгновение ослепленный этой вспышкой, испуганно закричал:
— Что ты наделала, дрянь?
— Я запустила механизм самоуничтожения... – на удивление спокойным тоном ответила я, хотя внутри меня все пылало. – Через десять минут Нептономикрон самоликвидируется, унеся с собой все тайны цивилизации Вавилонской Туманности.
— Молодец, девочка! – воскликнул профессор, отбросив в сторону свою трость.
Но Аль Квазир был не из тех, кто легко сдается, вернув Нептономикрон обратно на консоль, он с помощью Лиры начал лихорадочно прыгать по клавиатуре. Казалось, библиотечный зал гудел от переполнявшей Нептономикрон энергии, символы танцевали вокруг них, живя собственной жизнью.
— Думаешь, что это конец? Я научил тебя всему этому. Я найду способ взломать шифрование и отменить процесс самоуничтожения... – упорно не хотел сдаваться он, своей правой рукой удерживая метнувшуюся было к выходу Лиру.
Я равнодушно дернула плечом.
— Безумству храбрых поем мы песню! У тебя осталось ровно 7 минут... Но по бывше-родственному советую поторопиться. Эта обсерватория стоит не на скале, а на кратере спящего вулкана, и когда Нептономикрон уничтожится, гравитационным взрывом ее утянет в вулканический колодец.
Все обернулись, прислушиваясь с начинавшимся раздаваться металлическим звукам вокруг. Конструкция обсерватории зловеще стонала, активируя сигналы тревоги, предупреждая о неизбежном коллапсе. Гравитационное притяжение электромагнитных полей усиливалось, угрожая затянуть обсерваторию со всем ее содержимым в свои огненные объятия.
— Ох, не знаю как вам, а мне пора бежать... – произнес Грэг, взглянув на мерцавшие на его руки часы. – Лично мне нужно еще слишком много всего успеть до конца света... –добавил он, быстро направившись к выходу.
— Да-да, пора уходить... – согласился Барнс, подталкивая вперед собой вяло шедшего Марка, которому, казалось было совершенно безразлично идти или оставаться.