— Так, здесь у нас наше знаменитое заведение общепита «Вкусно — но это не точно», – с усмешкой сказал он. – Но, чисто по-дружески, я советую тебе беречь печень и никогда здесь не есть.
— Ясно, понятно, – улыбнулась я. – А чем ты занимаешься?
— Я работаю в Отделе Технологии и Коммуникаций, – нехотя ответил он.
— А что это если нормальными словами?
— Я отвечаю за работу внутренние сети и логистику корпорации.
Я исподтишка продолжила осторожно разглядывать своего экскурсовода. Никогда в жизни я еще не встречала парня с таким странным синим цветом волос. Весь правый висок у него был коротко выстрижен. Длинные, чуть волнистые пряди с макушки зачесаны на левый бок. Судя по тому, что все кнопки он нажимал левой рукой, он левша и, скорее всего, курящий. Ну, или просто любит очень сильные табачно-мускусные ароматы. Под кожаной курткой на шее виднеются затейливые металлические цепочки, слегка выделяющиеся на фоне многочисленных татуировок, которые подходят к самой шее.
Спустившись еще на один этаж, мы оказались в целом лабиринте дверей.
— Здесь у нас игровая! – монотонно продолжил Марк, открывая дверь в комнату, посреди которой стоял большой зеленый бильярдный стол и висело несколько экранов, с валявшимися рядом на синем ковре игровыми консолями.
— А у вас еще есть время играть?
— От работы кони дохнут! Мы, как и везде, работаем спринтами. Важно не сколько времени ты потратил, а насколько эффективно справился со своими задачами. Если у тебя осталось лишнее время, то можешь потратить его на что угодно.
— Понятно.
— Здесь у нас медицинский кабинет, бассейн, тренажерка, хаммам... – монотонно перечислял он, читая надписи на табличках дверей, которые мы проходили.
— Хаммам? — удивилась я.
— Прикинь! – рассмеялся он. – Здесь не только парят мозги, но можно даже все тело попарить!
— А это что? – спросила она, указав на странную прозрачную комнату, в которой, словно коконы, висели странные конструкции, напоминавшие гигантские белые гамаки.
— Это восстановительная капсула... – ответил Марк, устало зевнув. – Туда отправляются суицидники, отвергнутые Алгоритмом. Нажираются каких-то галлюциногенных грибов, и, пробравшись на крышу, хотят потом спрыгнуть. Конечно, у нас есть специальные люди, которые сразу одевают на них успокоительные рубашки и делают инъекцию ФОМы, а потом отправляют в эту капсулу проспаться.
— А это наш Отдел Этики, – открыв очередную из дверей, продолжил инструктаж Марк.
Мы зашли в небольшую типографию, где параллельно друг другу двигались два больших валика с типографскими гранками.
— Здесь слова отъединяют от смысла.
— А зачем это делать? – удивилась я.
Закатив глаза, Марк открыл следующую дверь.
— А это наш Мемристорий.
— Мемристорий? – переспросила я, разглядывая странное помещение, напоминавшее техническую лабораторию.
— Здесь лаборатория, где делают мемристоры — устройства, способные выполнять аналоговые вычисления, хранить данные без электропитания и имитировать синаптические функции человеческого мозга.
Наконец, мы прошли всю редакцию и становились около пустовавшего длинного стеклянного стола, на котором стояло несколько работавших экранов.
— А вот и твое рабочее место... – ответил он, развернув в мою сторону похожее на скорлупку яйца белое пластиковое кресло. – Устраивайся, обживайся! Если будут какие-то вопросы, то я всегда здесь неподалеку, – добавил он, кивнув в сторону большой прозрачной капсулы-пузыря позади себя.
— А какое у меня сегодня задание? – крикнула я ему в ответ, но он уже отошел слишком далеко и не слышал моего вопроса.
— Займись пока вот этим! – вдруг окликнул меня резкий низкий женский голос.
Обернувшись, я увидела внезапно материализовавшуюся передо мной Перпетуа в своем красном облегающем комбинезоне. Наклонившись, она сбросила на мой стол кипу разноцветных бумвиниловых папок-скоросшивателей, и остроконечные концы ее короткой стрижки воинственно столкнулись на подбородке. Выпрямившись в полный рост, она окинула меня своим пренебрежительно-насмешливым взглядом. Ни дать ни взять, а царственная Клеопатра, которая заметила на своей новой золотой босоножке налипшую грязь.