Или мне показалось, или робот, загадочно моргнув своим дисплеем, действительно закатил глаза. Ничего не ответив, он просто молча двинулся обратно к кухне.
— И чем ты занимаешься в редакции? – поинтересовалась я.
— Я астролингвист, – ответил блондин, доедая оливку из своего коктейля. – Занимаюсь компьютерным анализом естественных и искусственных языков.
— Я тоже по образованию лингвист, – ляпнула я, и сразу же прикусила губу, помня, что лучше было бы об этом не распространятся.
— Ты даже не представляешь, как мне приятно наконец-то встретить здесь родственную душу... – с замученным видом вздохнул он.
— А что же астролингвист делает в редакции «Нового дня»? – поинтересовалась я.
— Ну, это очень большая государственная корпорация Алгоритмии. Ей принадлежат здесь практически все... – ответил он через некоторую паузу. – Несколько лет назад Министерство Пропаганды Алгоритмии поручило нашему издательству создать проект Babel Nebula с целью расшифровки одного вымершего древнего языка для разработки мунияза, нового языка Алгоритмии. Вот над ним я имел честь все это время трудиться, пока... – вдруг осекшись резко замолчал он.
— Пока что? – спросила я, отчего-то понизив голос.
— Пока не возникли некоторые сложности... – осторожно продолжил Крейг. – И работу над проектом заморозили. Сейчас я работаю над реконструкцией этого самого языка и созданием первого издания «Нового словаря межгалактического универсального языка».
— Звучит как очень много работы, – улыбнулась я.
— Поверь мне, это так и есть... – вздохнул он, выпивая очередной бокал мартини.
— Тем более для одного человека.
— Раньше я работал над ним не один, – произнес он со странной усмешкой. – Но что я все жалуюсь и жалуюсь? Расскажешь тоже что-нибудь о себе?
— М-м-м, да что обо мне рассказывать... – замялась я. – Никто толком не знает, чем я на самом деле занимаюсь. Все эйчары шарахаются от моего диплома как от прокаженного... Поэтому я и зацепилась за вакансию младшего редактора в вашей редакции, когда случайно наткнулась на нее в сети.
— Все понятно. Можешь мне больше ничего не рассказывать, – к моему облегчению, рассмеялся блондин, поставив свой бокал на поднос проплывшего мимо Уолли. – Ладно! Давай я введу тебя немного в курс кто есть кто на этом празднике жизни и поминках печени.
Я не смогла удержаться от улыбки. Интеллигентное обаяние и чувство юмора сразу же располагали к этому незнакомцу, и через несколько минут нашей беседы мне казалось, что мы были знакомы уже очень много лет.
— Вот видишь того импозантного мужика с зачесанной назад, редкой шевелюрой? – усмехнулся он.
— Ага.
— Это Арчибальд Краули. Три сборника посредственных стихов, двадцать еще более унылых романов. За первый из них он получил Прустнера. Сейчас издает в нашем издательстве свою антологию. Больше его эго только его счет в банке. Лучше обходи его стороной. Полный ретроградный Меркурий.
— Кто, прости?
— Претенциозный мудак.
— А, понятно.
— А вон так экстравагантная парочка, – указал он в сторону стоявших в глубине зала высокого патлатого блондина в женском парчовом платье и широкополой шляпе и женщину с ежиком красных волос, одетую в черный комбинезон-смокинг. – Дарси Дэниэлс со своей супругой-продюсером. Местная поп-звезда. Три премии Стрэмми. Поклонницы всех возрастов ревут на концертах от восторга, забрасывая сцену своими трусиками в мечтах взять штурмом его гримерку, но чтобы попасть к нему в койку придется сначала переспать с его женой.
— Пожалуй, пропущу эту очередь, – проронила я, слегка содрогнувшись.
— Логичное решение, – улыбнулся он. – А вот тот мрачный лысый тип, который все время пьет и не закусывает,
— Тот худосочный мрачный брюнет, который похож на щепку?
— Да. Это великий и ужасный Пит «Дик» де Вассер, – продолжил он, кивнув на небольшую группку людей возле находящейся посередине зала инсталляции с составленными друг на друга бокалами шампанского.
— И чем же он так знаменит?