— Но все равно неприятно тратить свое свободное время на подобную муру... – с легким зевком ответил он, бросив взгляд на мерцавшие на его руке часы. — И какой только идиот написал эту пьесу? Хотя даже название «Зрителей просили не беспокоиться» уже само по себе говорит о многом!
— Скажу даже больше! Это идиот в квадрате! – Раздался откуда-то чей-то нервный смешок загадочного незнакомца, который до этого момента сидел в глубине ложи, как и все остальные, молча страдая. – Поскольку к тому же вложил все свои последние деньги в эту бездарную постановку!
— Кто это говорит? – спросил Крейг, оглянувшись.
Но голос ничего так и не ответил. На какое-то время ложа снова погрузилась в гнетущую тишину. На сцене снова произошла смена декораций, сменив знакомый городской пейзаж на морское побережье.
— Нет, это просто невыносимо... – начал ерзать на своем кресле заскучавший Крейг. – Хотел бы я сказать несколько теплых слов автору всей этой белиберды.
— Говорите, говорите, юноша! Злобу в себе хранить очень вредно! - снова хохотнул незнакомец.
Повернув голову влево, я только сейчас обратила внимание на сидевшего неподалеку от меня импозантного вида мужчину в годах с вихрем седых волос и ухоженной экстравагантной бородой. Одет он был элегантно и, пожалуй, слишком торжественно для такой авангардной постановки: в черный шелковый фрак и накрахмаленную белоснежную манишку. Завершал образ черный с золотом галстук-бабочка. На загорелом, покрытом густой сеточкой морщин лице, особенно выделялись очень живые, насмешливые глаза.
— А диалоги! – с кислой улыбкой заметил Крэйг. – Такое ощущение, что все деньги потратили на компьютерную графику, а на редакторе уже сэкономили! Кто вообще внушил этому идиоту, что он умеет писать?
— Услуги редактора сейчас так дорого стоят... – вздохнув, пожал плечами незнакомец.
— Ага, правильно сечешь! Какой-то жуткий бред, приятель! – хохотнул сидевший за нами верзила в малиновом кожаном пальто, обвешанный золотыми цепями, словно новогодняя елка. – Вообще ни бум-бум непонятно!
— Интересно, а можно как-то будет возместить потраченные на билеты деньги? – спросила сидевшая рядом с верзилой белокурая спутница, с головы до ног окутанная в меха.
— А игра актеров! – не унимался иронично издеваться Крейг. – Она могла бы хоть как-то скрасить всю эту псевдоинтеллектуальную авангардную нудятину, но, такое ощущение, что на их месте тоже была голограмма...
— Хотя бы актеров не трогайте! – резко вступился незнакомец. – Они добросовестно отрабатывают то техническое задание, которое им дал кретин режиссер... – усмехнулся он. – Вот публика, да, забыла принести сегодня с собой чувство юмора...
— А вы, простите, кто? – резко повернув голову, спросил Крейг.
— Ох, молодой человек! Мое имя вам ничего не скажет... – печально вздохнул незнакомец.
— Кто же такой, что даже имя свое боитесь назвать?
– Я не боюсь, юноша. Мое имя Гренвилл Барнс.
— Как?! – воскликнула я, еще раз бросив взгляд на программку. – Вы тот самый Гренвилл Барнс? Автор этой пьесы?
— Увы, милая барышня, это я! – с тяжелым вздохом ответил он. – Видимо, самое малое, что я могу сделать, это принести всем вам мои самые искренние извинения и совершить харакири...
— Лично мне кажется, что у вас очень хорошая пьеса... – робко возразила я. – Такие остроумные реплики! Столько скрытой иронии! Только слегка переборщили со спецэффектами...
— Вы очень добры, милая барышня, но не надо утешать меня... – угрюмо ответил импозантный старик. – Зрители у сцены уже начали забрасывать несчастных актеров тухлыми помидорами и бананами. Как они только их притащили сюда? При нынешней-то дороговизне на импорт!
Я смутилась, не в силах подобрать нужные слова, чтобы хоть как-то подбодрить старика, но в этот момент действие пьесы подошло к своей кульминации — огромному пожару, на фоне которого герой произносил свой драматический монолог, и в ход пошли новые спецэффекты. Миниатюрные устройства начали распылять особый аромат, имитирующий запах дыма, температура в зале поползла резко вверх, создавая 5D эффект реального пожара. Посреди партера уже нависло легкое облачко дыма, медленно расплывающееся по всему залу. Бледно-голубое пламя эффектно заскользило по темно-алому занавесу.