Долгое время все эти фундаментальные проблемы к подходу установления единого принципа межгалактической коммуникации были неразрешимы даже для лучших умов человечества. Но все изменилось. Я попрошу немного вашего внимания сюда, – снова сделав драматическую паузу, произнес Барнс, указывая на гигантский жидкокристаллический экран за его спиной, на котором возникли картинки со схемами галактики.
По залу пронеслись восхищенные возгласы.
— Знаменитая Вавилонская Туманность, – продолжил профессор Барнс, – загадочное небесное явление, таинственная космическая библиотека, где каждая звезда гудит вибрациями бесчисленных языков, окутанная мистикой и чудесами, запрятавшаяся где-то в дальних уголках Вселенной. Этот загадочный язык был связан с древней цивилизацией, которая использовала язык для управления материей на квантовом уровне. Та цивилизация таинственно исчезла, оставив после себя знания, закодированные в языке. Этот язык считался до недавнего времени безвозвратно утерянным... Дамы и господа, — сказал он, драматично повысив голос почти до крика, — наша корпорация несколько лет занималась проектом восстановления этого языка, создав собственное творение — сложную лингвистическую систему, основанную на квантовых языковых матрицах, которая получила название «нептономикрон». Эта гениальная разработка нашей корпорации потенциально может кодировать огромные объемы информации в шаблонах, которые будут узнаваемы любой достаточно развитой цивилизацией, независимо от ее биологического или культурного происхождения, и у меня есть основания полагать, что мы, возможно, стоим на пороге революционного поворота истории всей нашей цивилизации. Этот идеальный универсальный межгалактический язык наконец-то декодирован! Последствия этого открытия... ошеломляют!
Аудитория взорвалась возбужденным говором и аплодисментами.
— Это настоящий прорыв! – раздались возгласы из середины аудитории.
— Просто сенсация! – донеслось с дальних рядов.
— Ну-ну, конечно... – послышались скептические голоса с переднего ряда.
— Спасибо! Спасибо, коллеги! – разведя руками, поблагодарил Барнс, – Но давайте пока не будем слишком забегать вперед. Нас с вами еще ждет много работы! Очень много работы... Наше путешествие в мир астролингвистики только начинается, мы знаем еще далеко не все тайны Вселенной, но проблемы общения через огромные пространства космоса как никогда близки к своему разрешению!
Лекция закончилась. Зажегся свет, Барнс подошел к своей трибуне, собирая свои бумаги обратно в портфель. Я поднялась со своего места, мой разум немного кружился от перегрузки информацией. Область астролингвистики, когда-то маргинальная лингвистическая дисциплина, теперь казалась мне самой важной областью изучения во всей галактике. Я мельком бросила взгляд в экран лэптопа Крейга и заметила, что он на самом деле не конспектирует текст лекции, а работает над структурой перевода кода какого-то языка.
— Вот, посмотри, – не зная почему сказала я, указывая на экран. – В нейронных сетях каждое слово кодируется через вектор чисел.
— Ну, это как бы и так понятно... – хмыкнул Крейг, устало потирая глаза.
— Но в твоих расчетах не учитывается поправка на зашумление канала. Поэтому и цифры не сходятся.
Кликнув несколько раз по экрану и пробежавшись взглядом по строчкам, Крейг улыбнулся:
— Как же хорошо, что ты ничего не понимаешь в компьютерной лингвистике.
— Да, совсем ничего, – с улыбкой ответила я.
— Ты куда сейчас? – вдруг спросил он.
Я чуть дернула плечом, подходя к выходу из аудитории.
— А куда я могу в такое время пойти? Домой, конечно...
— Можно я тебя провожу? – обдав меня умоляющим взглядом своих оливковых глаз, улыбнулся он.