— Что бы я без тебя делала!
— Да не за что! – добродушно махнул рукой он. – Обращайся!
— Обязательно.
— Но зато посмотри на себя сейчас! Чистая поэзия!
— Спасибо.
— Настоящая мелодия красоты!
— Да ну тебя.
— Волшебная живопись Боттичелли во плоти!
— Прекрати.
— Ты просто сразу обламываешь мне все крылья... –печально вздохнул он. – Я бы придумал еще кучу крутых метафор, ведь я, вообще-то, талантливый журналист...
— Кстати, что интересного удалось узнать на вечеринке журналистов? – скорее не из интереса, а чтобы переменить тему спросила я.
— Ах! – со вздохом ответил он. – Лучше не спрашивай! Тоска зеленая... Вторая древнейшая уже давно превратилась в первую... Сборище исписавшихся коллег, которые только и могут, что лить сплошной сладкий сироп о том, в каком замечательном государстве будущей великой Алгоритмии мы живем! Безрезультатно полчаса шнырял по залу в поисках интервью со светилами науки и политики, но все словно засунули себе язык в одно место... Два типа боязливо откашлялись, третий вообще сразу убежал, как только я включил диктофон. Даже говорить тошно... Пришлось оставшуюся часть вечера заливать свою экзистенциальную тоску в баре на смотровой площадке отеля. К несчастью, столкнулся там с Перпетуа, которая занималась там точно тем же. Конечно, не хочу говорить о ней ничего дурного...
— Ну да, конечно же, нет!
— Но из всех жутких баб, которых я когда-либо видел, она самая жуткая! У ее змеиные волосы и ужасно противный говор, от которых просто кровь стынет в жилах! Жуть! До того омерзительно стервозна, что даже слушать ее просто какая-то адская мука... Отвратная, склизкая, хитрая женщина! Заговорила меня так, что мне пришлось платить за ее коктейли!
— Ты абсолютно прав, что не говоришь о ней ничего плохого...
— И не говори!
— Мне очень жаль, что у тебя был такой неудачный вечер, – хлопнув по его плечу, подбодрила я.
— Ох, да... – вздохнул он. – Самый интересный разговор за весь вечер у меня был с одним прикольным мужиком в том же самом баре.
— Что за мужик? – спросила я, радуясь, что он переменил тему.
— Весь вечер буравил меня своим томным взглядом. Я сначала даже подумал, что он ко мне клеится, но, как оказалось, он каким-то образом узнал, что я из «Нового дня» и хотел у меня узнать, не могу ли я его под каким-нибудь видом представить Аль Квазиру. Я ему, хихикнув, ответил, что когда мы с ним в последний раз крючком вязали друг другу рождественские свитера, он строго-настрого запретил мне приводить с собой незнакомцев. На что он сразу вышел из коммуникации, на прощание спросив, не нужны ли мне по дешевке лишняя упаковка нитроглицерина и моток бикфордова шнура, а потом посоветовал на всякий случай заказать себе новые обратные билеты.
— О боже! – ужаснулась я. – Ты думаешь, что это действительно террорист и он планирует покушение на одного из высокопоставленных гостей конгресса?
— Нет, конечно! – усмехнулся Грэг. – Знаешь, сколько на этих конгрессах подобных психов с поехавшей кукухой ходит? Ко мне здесь уже клеилось несколько типов сомнительного вида с похожими предложениями. В общем, таких сабжей здесь сотни, если не тысячи... Слушать бред каждого и принимать за чистую манеру — себе дороже.
— Но может лучше на всякий случай хотя бы сообщить кому следует? – неуверенно спросила я.
— Какая интересная мысль! И кому именно? – с усмешкой спросил меня Грэг. – Ну даже предположим, что меня выслушают и сразу не отправят в психушку в ужасно безвкусной смирительной рубашке, что я им скажу? Что по мне подкатил какой-то мужик и предлагал незаконным путем купить у него взрывчатку?
— Да, это, наверное, глупая идея... – потупив глаза, согласилась я.
Вдруг из кармана Грэга стали разноситься какие-то странные вибрации и звуки веселой попсовой песенки. Несколько секунд с задумчивым видом пропялившись на экран, он все-таки ответил.
— У аппарата! – своим звонким мелодичным баритоном проголосил он, перекрикивая звуки оркестра, начавшего играть новую мелодию. – А, привет-привет! Как ты?
Бросив на него взгляд, я заметила как сразу оживились его глаза, а тон голоса принял более игривые, дразнящие нотки.
— Ого, вот это да! Не может быть! Да ты гонишь! – начал громко смеяться он. – А ты такой большой проказник, я смотрю! Ой, ну прекрати! Нет, прекрати... Уже не могу, прямо умру сейчас от смеха! Вот ты придумал! Ха-ха!