С другого конца трубки до меня донеслись нечеткие резкие звуки.
— Ладно, давай потом... Да, наберу тебя позже... Ну, давай... Я кладу трубку... Ладно, я кладу трубку... Нет! Ты первый! – продолжил настаивать он. – Ах-ха-ха! Нет, первый ты! Нет, ты! Ты, я сказал! Ах-ха-ха! Ну хорошо, тогда я... Да, давай... Как хочешь... Береги себя! – наконец положил трубку он.
— Кто это был? – с нескрываемым любопытством спросила я. – Вы так душевно общались!
— Понятия не имею... – ответил Грэг, смахнув невидимую пыль со своего расшитого золотыми пайетками фрака. – Какой-то очередной телефонный мошенник ошибся номером.
Давясь внутренним смехом, я захохотала, и мы вдвоем громко рассмеялись, так что на нас даже начали с подозрением оглядываться стоявшие неподалеку высокопоставленные гости конгресса.
— О, ну вы смотрите, кто у нас тут нарисовался! – вдруг воскликнул Грэг, указывая в толпу.
Я повернулась, и, к своему удивлению, увидела приближавшегося к нам Марка. В черном классическом смокинге и с причесанными на прямой пробор волосами его было почти не узнать. Белоснежная накрахмаленная рубашка и атласный галстук-бабочка почти скрыли все его татуировки, за исключением тех, что виднелись на его руках из-под манжет. Узкий шелковый пиджак заметно стеснял его движения, и в его походке чувствовалась некоторая взвинченность, но вместо обычной флегматичности в его глазах сейчас горел огонек решимости.
— Ну вы на него только посмотрите! – усмехнулся Грэг. – Как только пиджак на нем не лопнет от такого количества тестостерона!
— Можно тебя пригласить на танец? – подойдя ближе, спросил он.
Я оглянулась по сторонам, как будто для того, чтобы убедиться, что его слова предназначались именно мне.
— Ну, я даже не знаю... – неуверенно замялась я.
— Не волнуйся. Я не кусаюсь, – улыбнулся он, протягивая мне руку.
— Хорошо... Почему бы и не потанцевать немного? – согласилась я, бросив взгляд на закатившего глаза Грега. – Все-таки это бал...
— Береги туфли, подруга! – со смешком напутствовал меня он.
Оркестр начал играть новую мелодию. Мы вышли на танцпол, Марк взял мою ладонь в свою, и по мне как будто мгновенно пробежал электрический ток, а все мое тело будто стало гибким и невесомым. Платье, легчайшая мерцающая ткань, переплетенная с тончайшими биолюминесцентными нитями, предательски запульсировало под вздымающейся от волнения грудью.
Музыканты заиграли незнакомую, но завораживающе красивую мелодию, смесь классических струнных и современных электронных тонов. Как будто по команде, умный жидкокристаллический пол под нами тотчас превратился в закрученную улиткой мерцающую золотыми огнями туманность, создавая иллюзию того, что мы танцуем среди звезд.
Пронзив меня насквозь своим холодным взглядом, он осторожно положил свою левую руку на мою талию, как будто выпустив наружу то особое гравитационное поле, которое неудержимо все это время меня влекло к нему. Мы медленно начали кружиться в воздухе, и, перейдя на одну из антигравитационных платформ, поднялись на уровень выше остальных танцующих пар бала. Его движения стали на удивление плавными и грациозными, словно не обремененными гравитацией. Музыка постепенно увеличивала темп, он уверенно вел меня по сложной серии головокружительных поворотов на высоте нескольких метров над землей. В его объятиях моя голова кружилась от водоворота противоречивых чувственных ощущений, балансируя одновременно на грани ужаса и экстаза. Сердце бешено колотилось в ритме музыки, разгоняя кровь по уставшим венам, в висках взволнованно застучал пульс. Он крепче прижал меня к себе, и я почувствовала его учащенное дыхание в миллиметре от своей кожи и знакомые амброво-мускусные нотки его парфюма. Наши разгоряченные тела начали двигаться почти синхронно в такт, на какое-то мгновение став одним целым.
Пока мы кружились, зал вокруг размывался тысячей золотых огней, а голографические звезды растягивались вокруг нас в сплошную линию света.
Мы сошли с платформы и снова оказались на танцполе.
Внезапно темп музыки изменился.