— Как? Вообще никогда? Даже ни грамма? – удивилась я.
— Да, вообще.
— Какая удивительная сила воли!
— Моя мама была врачом, – нехотя объяснил он, бросив созерцательно-отстраненный взгляд в сторону горизонта. – С раннего детства она запрещала мне сладкое, вместо этого рассказывая мне страшные сказки о том, что сахар способен сделать с моими зубами и организмом.
— Не очень похоже на счастливое детство... – улыбнулась я.
— Да. В моем детстве главное было не сдохнуть, – неожиданно признался он. – Поэтому мне все эти страдания современной молодежи из-за того, что родители не купили им последнюю модель робота-помощника мне не понять.
— У тебя была очень строгая мать? – с сочувствием посмотрела на него я.
— Извини, я не очень хочу говорить об этом... Это довольно болезненная тема для меня... – вздохнул он, замечно помрачнев. – Скажем так, у нас были сложные отношения.
Небо на горизонте затянули похожие на лохмотья розовые облака, но все равно было еще достаточно светло, несмотря на поздний час.
— Удивительно светло что-то...
— В Атлантисе сейчас период белых ночей. Темнеет очень поздно, – сделав глоток из своего бокала, произнес Крейг.
— Мне все равно не очень ясен смысл выражения «Что произошло в Атлантисе — остается в Атлантисе», – призналась я, переведя взгляд в сторону бара, где, судя по всему, уже вовсю праздновали делегаты Ассоциации Анонимных Эксгибиционистов, или Общества Романтической Фантастической Литературы, со стороны было не понять.
Крейг странно рассмеялся, тоже оглянувшись в сторону бара, откуда доносились громкие крики и глухие выстрелы. Хотелось бы надеяться, что от откупоренных бутылок шампанского.
— Может быть, у тебя еще будет шанс это узнать, – со странной улыбкой ответил он.
Вдруг я почувствовала как к горлу подошел неприятный сухой вязкий комок. Не придумав ничего лучше, я сделала еще один глоток шампанского, которое стало казаться еще более кислым и прогоркшим, словно с привкусом железа и полыни. Где-то на подсознательном уровне я начала чувствовать все время нараставшую во мне тревожность. В голове продолжали мелькать последние слова Барнса, то ли в качестве совета, то ли предупреждения. В любом случае Крейг незнакомцем не был.
— Странный все-таки вкус у этого шампанского... – наконец сказала я, чувствуя как мой язык немеет и медленно перестает меня слушаться.
— А по-моему это отличное шампанское! – рассмеялся он, делая еще один глоток из своего бокала. – Тебе просто так кажется с непривычки.
Я с удивлением посмотрела на него, и к своему ужасу поняла, что все вокруг меня начинает расплываться мелкой рябью. Вцепившись в стоявший неподалеку от меня огромный рекламный щит в качестве поддержки, я сделала несколько глубоких вдохов и выдохов.
— Извини, у меня что-то разболелась голова, – устало сказала я, чувствуя подступающий приступ головокружения. – Я лучше пойду.
— Да-да, конечно... Может быть, тебя проводить?
— Нет, спасибо, со мной все в порядке...
Поставив свой бокал на поднос проходившего мимо официанта, я направилась по узкому проходу между столиков в сторону сверкающей неоновой подсветкой площадки лифтов, но в этот момент все ушло в абсолютную темноту.
Глава 15. Фата Моргана
Открыв глаза, я увидела только мерцавшие надо мной красные звезды неоновой подсветки зеркального потолка. Спине моей было мягко и комфортно, откуда я сделала сперва успокаивающий вывод, что я не упала в обморок, и не лежу сейчас на холодном полу в баре, а нахожусь на уютной кровати с очень удобным ортопедическим матрасом. Однако бросив взгляд по сторонам, к своему ужасу, я поняла, что обстановка мне совершенно незнакома. Это не мой номер. Мое сознание неведомым мне образом раскололось. Часть меня говорила, что что-то здесь очень сильно не так, а другая пребывала в каком-то странном возбуждении и умиротворении одновременно. Абсолютно все начало приводить в восторг и погружало в негу эйфоричного безразличия.
Мысли мечтательно витали в розовых облаках беззаботными радужными пони, унося в сомнительную даль иллюзорных замков, странных наваждений и виртуальных миров далеко за пределами воображения. Где-то глубоко внутри все-таки слышался предупреждающий внутренний голос, скептически говорящий, что такая резкая смена настроения подозрительна. Слишком подозрительна. В горле пересохло еще сильнее, сердце колотилось в бешеном ритме, больно отдавая в виски. Шампанское... ЧТО-ТО БЫЛО В БОКАЛЕ ШАМПАНСКОГО! После него-то все и пошло не так... Да! Но что там было? Какие-то странные когнитивные усилители настроения? Снотворное? Наркотики? Не так давно мне попадалась статья об одном из новых видов галлюциногенов, которые вызывали перевозбуждение нервной системы с последующим изменением сознания и мышления, потерей критичного отношения к происходящему за счет того, что их компоненты усиливали выброс серотонина... Фата Моргана... Но подсыпать что-то в мой бокал мне мог только один человек...