— П-п-пожалуйста, отп-п-пусти меня... Я никому ничего об этом не расскажу... – запинающимся от тряски языком принялась умолять я.
— Х-м-м, а мне как раз нужно, чтобы ты сказала, –ухмыльнулся он, снова приподнимаясь. – Я в последний раз тебя спрашиваю... Куда ты его спрятала?
— Ничего я не знаю! – закричала я, чувствуя как немеют и перестают слушаться мои ноги. – К врачу сходи, если у тебя какие-то проблемы с адекватным восприятием действительности!
— Так, ты уже порядком исчерпала все мое оставшееся терпение... — насмешливо процедил он, с сильным нажимом водя острием своего ножа по моей щеке. — Если ты не хочешь по-хорошему, тогда будет по-плохому...
Один пронесшийся мимо радужный пони, два...
Всей своей кожей я ощущала все плавные изгибы, все мелкие зазубрины его ножа в миллиметре от моего покрывшегося сухими язвами рта.
Как же все это могло произойти со мной?
Чертова книга сыграла со мной слишком жестокую шутку. Придумать какую-то дурацкую сказку про волшебный язык, перенести меня на совершенно другую планету, чтобы бросить под нож чертова психопата, который хочет меня убить из-за какого-то Нептномикрона, о существовании которого я даже ничего не знаю.
Три радужных пони, четыре...
Медленно спускаясь, нож постепенно начал скользить по пульсирующей жилке на моей шее. В висках лихорадочно застучал пульс, отбивая бешеный ритм, словно на барабанах.
Пять радужных пони, шесть...
Бешено колотясь, сердце вырывается из груди. Все тело свело судорогой тупой, ноющей боли. По спине пробегает холодная капля пота.
Семь радужных пони...
Если не случится никакого чуда, все закончится прямо сейчас...
— Ну хорошо, – вдруг сказал он, убирая в карман свой нож. – Почему бы нам тогда сначала немного не развлечься? – усмехнулся он, резко вцепившись своими острыми ногтями в мои бедра.
Я содрогнулась от пронзившей все тело пульсирующей боли, вцепившись в скользящие, словно обжигающий лед, атласные простыни.
— Нет! Не надо! Пожалуйста!
— Да ладно... Тебе понравится... – с ухмылкой сказал он, расстегнув наподдававшуюся застежку, чтобы стащить с себя ремень. – Как ты относишься к грубым ласкам? Надеюсь, что положительно... Не могу сказать, что не мечтал об этом еще со старых времен... – добавил он, хлестнув меня по выставленному вперед колену.
— Тебе это все равно не сойдет с рук! – дернувшись от боли, крикнула я.
Пользуясь моментом, он петлей сложил свой ремень и закинул его мне на шею.
— А что? Ты накажешь меня? – едва слышно прошептал он, вцепившись зубами в мочку моего правого уха. – Но давай сначала я первый...
— Я буду кричать! – Из оставшихся сил продолжила вырываться я, но силы были слишком неравны.
— Кричи! – усмехнулся он, своим карманным ножом вспарывая последние остатки оставшегося на мне белья. – Меня это очень заводит!
Тихонько всхлипывая от ноющей во всем теле боли, я зажмурила глаза, слыша только бьющий в моих висках бешеный пульс и его обжигающее дыхание на моей коже.
— А как тебя заводит вот это? – послышался откуда-то из темноты грохот внезапно распахнувшейся двери и чья-то сильная рука стащила с меня Крейга одним резким рывком, затем нанеся мощный прицельный удар в челюсть.
Открыв глаза, я увидела стоявшего передо мной Марка. В его глазах одновременно читались тихо кипевший страх и дикая ярость. Гостиничный номер мгновенно стал ярко освещен, неоновое свечение огней на потолке отбрасывало калейдоскоп графичных теней на нависавшие вокруг узорчатые стены. Все вокруг кружилось в буйстве красок, каждый оттенок был ярче предыдущего.
— Я тебя уже вроде бы предупреждал, что если ты хотя бы прикоснешься к ней, я тебя уничтожу? – гневно бросил он, едва сдерживая кипевшую в нем ярость.
Я медленно сползла с кровати, пытаясь прикрыться остатками оставшегося на мне платья. Цветочные обои, казалось, дышали. Их цветочные узоры волнообразно колебались, словно волны психоделического океана. Гостиничный номер словно стал живым театром движущихся теней, где все обыденное стало фантастическим и странным под влиянием непонятного вещества, циркулирующего сейчас по моим венам. Все мои чувства будто заметно обострились, и обычная реальность превратилась в сюрреалистичную фантазию. Тяжелые винно-красные шторы развевались, словно крылья какого-то мифического морского существа. Узорчатый ковер подо мной, казалось, покрылся мелкой рябью, словно гладь моря, где я дрейфовала, плывя по просторам собственного разума. Воздух был таким тяжелым и густым от напряжения, что его можно было резать ножом. В центре этой психоделической страны чудес стояли Марк и Крейг. Казалось, их энергия бурлила, словно образовавшийся посреди океана грозовой шторм. Их фигуры были искажены, вытянуты, как будто сама реальность растягивалась и формировалась чьми-то невидимыми руками.