— Какого?.. – удивилась я, безрезультатно оглядываясь по сторонам в поиске скрытых камер и зеркального потолка.
— Под правой грудью у тебя небольшая выпуклая родинка в виде сердца, а на животе остался небольшой шрам после того, как тебя в пять лет исцарапала кошка, – продолжил перечислять он. – Откуда я, по-твоему, могу все это знать?
— Наверное, ты просто извращенец, который любит подсматривать за другими людьми, когда те моются в душе! – с негодованием воскликнула я, ткнув пальцем в разделявшую нас вспотевшую мелкими капельками воды черную пластиковую штору.
— За этим поведением пока была замечена только ты... – спокойно парировал он.
Я от досады прикусила губу. Крыть действительно было нечем.
— Подай мне, пожалуйста, полотенце! – не придумав ничего лучше, сказала я.
В пластиковой занавеске образовалась небольшая узкая щель, через которую едва проснулась пушистое розовое полотенце. Я быстро вытерлась и закуталась в него, чувствуя себя если не новым человеком, но уже более-менее трезвым.
— Спасибо, – ответила я, отшмыргивая занавеску.
Он протянул мне руку, помогая выбраться из ванной очень кстати, потому что у меня снова закружилась голова.
— Ты в порядке? – с тревогой спросил он.
— Да, я уже в норме... – выдохнула я. – Но я все равно тебе не верю.
Содрав со своей шеи одну из цепочек, он совершенно бесцеремонно сделал то же самое с моей.
— Эй! – возмутилась я, недоуменно на него посмотрев.
— Вот! – спокойным тоном произнес он. — Смотри!
Соединив медальоны на наших цепочках, он протянул их мне. Я открыла образовавшееся из двух половинок сердце и увидела внутри крохотную фотографию себя с длинными пепельно-белыми волосами, стоявшую в объятиях Марка. Да, макияжа больше, чем я когда-либо на себе помню, да, очень приятный загар, которого на мне никогда не было, но это, вне всяких сомнений, была я. Те же глаза, та же линия скул. Один в один. И оба мы на этой фотографии такие молодые, счастливые. И безусловно влюбленные.
— Но как так может быть? – наконец выдавила из себя я, оседая на мягкий длинношерстный ковер около ванной.
— Бекка... – устало произнес он, садясь рядом.
— Не называй меня так! – неожиданно для себя самой заревела я. – Я не знаю кто этот человек!
Марк ничего не ответил и только положил мою голову себе на плечо, молча переждав нахлынувшую волну моих всхлипов.
— Я ничего не помню... Ничего... Почему я ничего не помню, Марк? – наконец придя в себя, запричитала я срывающимся голосом.
Он помолчал какое-то время. После чего достал из кармана своей кожаной куртки пачку сигарет и зажигалку. Дешевая желтая пластиковая зажигалка Weiko нехотя плюнула небольшой язычок синего пламени. Он медленно закурил, выпустив в еще влажный воздух от пара воздух несколько аккуратных колец дыма, которые постепенно растаяли, растворившись в воздухе, словно неожиданно появившиеся призраки.
— Это случилось три года назад... – произнес он, зажав сигарету между указательным и среднем пальцами. – Ты училась в местной Академии Астролингвистики и как одна из лучших студенток на потоке была отправлена отрабатывать производственную практику в одну из лабораторий нашей корпорации. После пройденной практики и успешно написанного и защищенного тобой диплома про использование компьютерных методов анализа языка тебя взяли в корпорацию на вакантное место лаборанта в нашей лингвистической лаборатории. В это время мы как раз и начали с тобой встречаться. А потом завертелась вся эта канитель с проектом Babel Nebula. Ты была одной из первых, кто принимал самое активное участие в его разработке, предложив собственную уникальную методику, которую описала в своем дипломе и успешно применила ее в разработке проекта мунияза. Тебя повысили сначала до старшего лаборанта, а затем и до руководителя всего проекта.
Все вроде бы шло хорошо, пока не случилось то, что случилось... – произнес он, снова выпустив в воздух несколько аккуратных колец. – Разразился большой скандал из-за утечки информации. Бывшего главного редактора «Нового дня» сразу же обезглавили, тебя схватили и увезли во дворец Аль Квазира. По слухам, у него там есть особое подземелье для особенных пленников, из которого еще никому никогда не удалось выбраться. Оборудовано оно как в лучшие времена Священной инквизиции, но в роли орудия для пыток там было специальное оборудование последнего поколения для зомбирования и промывки мозгов. Не знаю, сколько дней они тебя там продержали, но, видимо, своей цели так и не достигли, а только стерли твою память своими многочисленными процедурами.