— Просто так, к слову пришлось, – улыбнулась я, уже мысленно ругая себя за неосторожно брошенные слова.
В этом мире они наверняка ничего не знают ни о Бонде, ни даже о кинематографе. Снова бросив на него взгляд, я заметила, что у него на руках аккуратный свежий маникюр в смелых кислотных оттенках. Переведя взгляд на свои руки с короткими обгрызенными ногтями, я стыдливо потупила глаза.
— Правило №5 нашего недавно обновленного устава. Никаких телесных контактов... – вздохнул парень с жутким начесом. – Сама понимаешь... Ну, за исключением семинаров радости, где мы хм-м... Так сказать... Укрепляем корпоративный дух.
— Семинары Радости? – переспросила я.
— Если продержишься здесь до нового семинара, то сама узнаешь! – со странным видом хохотнул Грэг. – Хотя тебе, мисс гардероб а-ля бабушкин комод, наверное, лучше будет слиться отсюда до него... – добавил он, бросив взгляд на мой заношенный старый кардиган цвета пыльной розы и плиссированную шерстяную юбку в черно-зеленую клетку.
— Честно говоря, я раньше ничего не слышала про ваше издательство, но буду очень рада у вас работать... – начала я входить в свою легенду.
— Сразу видно, что ты только первый день здесь... – усмехнулся он. – Вообще, разболтался я тут с тобой что-то... Может прилететь... Большой Глаз следит за тобой! – добавил он и опасливо оглянулся по сторонам.
— Большой Глаз?
— Ну да. Так мы здесь называем того, чье имя нельзя произносить вслух.
— И кто это? – удивилась я.
— Откуда ты вообще такая? – удивился Грэг, пристально на меня посмотрев, и я заметила, что глаза у него не голубые, как мне показалось вначале из-за цвета очков, а темно-карие.
— С филфака.
— Хорошо, поскольку ты мне понравилась, это останется только между нами! – улыбнулся он, и на его щеке снова проявилась маленькая ямочка. – Но, пожалуйста, никому об этом больше не говори!
— Почему?
— Ну ты даешь, рыжая! Какой идиот сейчас берет в редакцию тех, кто умеет писать? Ладно, давай быстрее! А то опоздаем на Пятиминутку Честности!
***
Когда мы вошли в специальный кинозал, там негде было упасть даже яблоку. Все собравшиеся скопились около большого экрана, упавшего как будто из потолка на странных пауках-кронштейнах. Внешне дизайн зала почти ничем не отличался от остального опенспейса, разве что огромным количеством развешанных повсюду жидкокристаллических экранов. На стенах висело множество цветастых постеров в тонких пластиковых рамах. Я подошла ближе к одному из них, самому большому и ярко оформленному, на котором огромными алыми буквами было написано:
АЛГОРИТМ ТВОЙ ГЛАВНЫЙ ДРУГ
МИР — СТАБИЛИЗИРОВАННАЯ МАТРИЦА
В РАЗЪЕДИНЕНИИ СИЛА
Собравшаяся в зале толпа в разноцветных комбинезонах встала на одно колено. Краем глаза я заметила, что Грэг с заметным неудовольствием поправляя свой красивый комбинезон, опустился на колено вместе с остальными и взглядом указал мне сделать то же самое. На черном экране начали бегать кислотно-лиловые столбцы цифр, и потом какой-то зомбирующий голос, словно молитву, начал зачитывать совершенно непонятный для меня текст. Внезапно цифры пропали, и экран показал чье-то незнакомое, удивительно безволосое лицо. Такое ощущение, что у человека с экрана не было ни бровей, ни ресниц, ни вообще каких-либо примечательных черт лица, кроме чуть крупноватого носа. Войдя в экзальтацию, пухлая блондинка в исходившем от нее исступлении со всей силы плюнула в экран.
Как я потом узнала, это был портрет лидера Металандии, единственной провинции, отказавшейся присоединиться к Алгоритмии и ее злейшего врага, с которой они ведут многолетнюю разрушительную войну. Люди, до этого казавшиеся вполне адекватными, под влиянием зомбирующего голоса и постоянно мелькавшей на экране картинки буквально на глазах начали кипеть лютой ненавистью и выкрикивали проклятия и грязные бранные слова. Диктор, словно мантры, продолжал зачитывать свой текст, а коленопреклоненные люди на этом странном собрании повторяли за ним клятвы говорить ничего кроме неправды, и делать все ради победы над общим идейным врагом Алгоритмии.