— Хорошо, тогда не будем терять ни минуты! – с легкой гримасой боли поднялся на ноги Барнс, опираясь на самодельный посох из веток пустынного саксаула. – Продолжим наш путь! Хотя моя нога и все еще причиняет мне небольшой дискомфорт, но с помощью своей новой трости передвигаться я могу достаточно бодро!
— Ну что же, путей отступления у нас все равно нет... – со вздохом произнесла я, вставая.
— Осталось решить только еще один вопрос, – сказала подошедшая ко мне Лира. – В каком направлении нам двигаться дальше...
— А какие тут могут быть вопросы? – недоуменно спросил Барнс. – Конечно, мы должны двигаться на запад, в сторону моря! – добавил он, указав рукой на видневшуюся вдалеке голубую сверкающую полоску.
— Конечно, тут не может быть никаких вопросов, нам следует направиться на север вон к тем горам, — возразил Марк, кивнув на далекий хребет с раскинувшимся над ним густым облачным покровом. – Там могут быть пещеры для укрытия, а возможно, и источник воды.
— Но почему мы должны идти в какие-то горы, – сразу запротестовал профессор Барнс, – когда море находится гораздо ближе, и там потенциально можно будет найти какой-нибудь транспорт, чтобы снова вернуться к цивилизации?
— Потому что там нет моря, профессор... – со вздохом ответил Марк. – Это мираж. Слева и справа от нас зыбучие пески. Если завязнем в них, никогда оттуда не выберемся. Наш единственный шанс — добраться до той долины.
— Да с чего вы это взяли? – продолжил упираться профессор. – Я отчетливо видел там море, и даже корабли...
— Это всего лишь оптический обман, – возразил Марк. – Что-то типа Фата Морганы. Иллюзия. Мираж. При подготовке к этой поездке я досконально изучал все доступные карты местности.
— Но что мы будем делать в тех горах, даже если дойдем до них? – не унимался профессор.
— Я повторяю... Это наш единственный шанс... – устало произнес Марк.
— Марк, ты, конечно, нам очень помог выбраться из небоскреба, но здесь, как мне кажется, ты в этот раз ошибаешься... – продолжил упорствовать профессор.
— Может быть, тогда выбросим монетку? – предложил подошедший Уолли.
— Александра, ну скажите уже что-нибудь! – повернув ко мне голову, взмолился Барнс.
— Да, Бекка, скажи ему что-нибудь... – вздохнул Марк.
Голова опять закружилась, ударяя пульсом по вискам. Горячее солнце уже порядком напекло макушку, а в глазах повсюду рябило от яркого света, и на минуту все как будто поплыло и расплылось.
— Только меня, пожалуйста, не трогайте! – с досадой крикнула я, без сил плюхнувшись на горячий песок. – Я теперь не чувствую связи ни с одним из этих имен... Я не знаю куда нам идти... Я не знаю что нам теперь делать... Я вообще теперь ничего не знаю! – проревела я через вновь проступившую радугу слез.
Марк с Барнсом растерянно переглянулись и, опустив глаза, резко замолчали. Уолли, оторвав из отсека своего стального корпуса бумажный платок, подошел и протянул его мне. События последних дней били ключом и все время мне по голове. От всех этих неожиданных поворотов сюжета тяжело было не рехнуться.
В воцарившейся тишине едва слышны были только слова, которые едва слышно напевал себе под нос Уолли:
Что ж, — видя слезы глаз прекрасных,
Мольбою полный видя взгляд,
Могу ль не слышать вздохов страстных,
Что больше слова говорят? (1)
— Так! Пока я не скажу как ко мне обращаться, никто из вас не называет меня по имени... – переждав град нахлынувших эмоций, снова взяла слово я. – Мы идем на север, как предложил Марк.
— Почему? – поинтересовался Барнс.
— Простое применение теоремы Байеса, – поднимаясь с песка, ответила я. – Пусть событие B — там есть море, а гипотеза A — там нет моря. Очевидно, что вероятность P(B∣A) того, что мы не ошибаемся, если там нет моря, равняется единице. Как следствие, апостериорная вероятность, что там нет моря, если там есть море, то есть P(A∣B), равна P(A)P(B), то есть отношению априорной вероятности, что там нет моря, к вероятности, что там есть море. Например, если априорная вероятность, что там нет моря, равна 0,01, а вероятность, что там есть море, равна 0,02 из случайно выведенной идеи, то вероятность, что там нет моря, равна 0,5. Короче, нас нет времени проверять эмпирическим путем правы вы или нет, профессор, теоретических шансов на это меньше. У вас еще остались какие-то вопросы? – уперев руки в бока, спросила я.