— Профессор, сейчас не самое лучшее время поднимать эту тему... – начал было Марк, опасливо посмотрев в мою сторону.
— Да нет, все в порядке... – вздохнула я. – Тем более что это напрямую касается проекта Babel Nebula и он действительно имеет право знать.
Барнс кивнул в знак благодарности.
— Крейг каким-то образом догадался, кто я на самом деле и, заманив меня в ловушку, пытался узнать у меня где спрятан Нептономикрон.
— А почему он пытался узнать это у вас, милая барышня?
— Потому что, очевидно, я принимала непосредственное участие в его создании...
— Вы так странно говорите, как будто в этом на самом деле не очень уверены. Как такое возможно? – удивился Барнс.
— Все дело в том, что я ничего не помню... – подавив подошедший к горлу комок, ответила я. – Все говорит о том, что я действительно являюсь Ребеккой Роквелл, хотя еще несколько дней назад все это, казалось бы, совершенно фантастической историей, в которую совершенно невозможно поверить. Я не знаю, как удалось догадаться Крейгу, поскольку, судя по всему, я достаточно изменилась за эти несколько лет, пока жила под чужим именем, но Марку я могу точно верить... Я действительно сама того не зная вернулась туда, откуда исчезла три года назад при весьма запутанных и странных обстоятельствах. Прямо как в каком-то плохом боевике, где сильно перемудрили со сценарием... Все это до сих пор не укладывается в моей голове...
— Ну почему... Я как раз очень хорошо могу понять, почему догадался Крейг, – вдруг возразил Барнс.
— Знаете?
— Конечно, – усмехнувшись, остановился на секунду Барнс, оперевшись на свою импровизированную трость из веток пустынного саксаула. – Вы сами того не подозревая полностью выдали себя во время своего нахождения рядом с ним. То, что сделали вы, было непосильно ни одному человеку, не обладающему вашими способностями. Вы за несколько минут сделали то, что не удавалось другим годами! Последние его подозрения, конечно, развеяли монады мунияза. Вслепую повторить их символы мог только тот, кто их и создал, то есть вы.
— Но как это возможно? – еще сильнее удивилась я. – Я это делала просто отдав все своей интуиции, случайно...
— В мире нет ничего случайного, – тут же возразил Барнс. – Насколько бы серьезными ни были достижения современной науки, из мозга нельзя так просто стереть всю информацию. Это как в тех же компьютерах. Даже если мы удаляем там какие-то файлы, сначала они попадают в корзину, из которых их потом при желании можно восстановить. Да даже если они были удалены и оттуда, их все равно можно потом каким-то хитрым способом восстановить, правда, я в этом уже не очень разбираюсь...
— Да, – кивнул Марк, – действительно, удаленные из корзины файлы может при желании восстановить даже не специалист, так как удаление происходит только физически. Другими словами, они просто затеняются, а не затираются из памяти и хранятся на компьютере пока на их место не придут файлы с точно таким же именем.
— Вот! А в ваш компьютер, милая барышня, пришли только новые данные с чужим именем, оттеснив в глубину подсознания ваши изначальные данные, но они не были удалены оттуда полностью. Точно таким же образом работает глубокая амнезия. Ваше подсознание все еще хранит вашу старую жизнь, просто где-то очень глубоко на закорках вашего мозга. Иногда эту информацию может вытащить из подсознания какой-то сильный триггерный инцидент. Как, например, случай с пропавшей презентацией, когда во время форс-мажора вам пришлось «импровизировать», а на самом деле вспоминать вашу собственную работу...
— У вас неплохо получилось научно обосновать всю эту совершенно дикую ситуацию, – устало прервала его я. – Но это все равно не объясняет почему со мной все это произошло...
— Чертова альквазирская система, – с ненавистью в голосе произнес Марк. – Она медленно перемалывает в мелкие щепки всех, кто выделяется из толпы. Когда ты не захотела работать на Аль Квазира, он решил заставить тебя сделать это своим любимым способом — принуждением и закручиванием гаек, только чтобы заполучить этот свой животворящий Нептономикрон. На людей же ему всегда было наплевать...