— Да... просто устала... – стушевавшись, ответила я.
— Ладно, тогда поплыли обратно.
Мы повернули назад. Марк доплыл и выскочил из воды первым. Наскоро вытерев своей черной футболкой тело, он по-солдатски быстро оделся, после чего растянул передо мной бордовый шарф, в который я обернулась, словно в полотенце. Не отходя далеко от воды, я сразу же застирала на ближайших камнях свою испачканную песком и глиной футболку и повесила ее сушиться, после чего обновила свой гардероб, приспособив свой шарф-шаль в качестве импровизированного платья, повязав два его конца себе за шею. Марк тоже не терял даром времени, собрав из найденных поблизости веток небольшой костер, который чуть слышно потрескивал и от порыва ветра бросал вверх фонтан ярких красных искр.
Безмятежная ночь окутала долину своим туманным покрывалом. Стихло пение птиц, так что слышан был каждый шорох и потрескивание угольков в костре. Марк сидел около нашего маленького очага, приспособив в качестве скамейки лежавшее в стороне от нас упавшее деревце. Теплое сияние теней танцевало на его красивом, спокойном лице. Я подошла и молча села рядом. От горевшего пламени по моему телу мгновенно раздалось расслабляющее блаженное тепло. Я чувствовала себя одновременно опустошенной и в то же время до краев наполненной этим днем.
— Вот. Нашел, пока собирал ветки... – произнес он, опустив в мою ладонь горсть темных ягод.
— Ежевика! – удивилась я. – Как ты ее нашел в темноте? Я очень ее люблю!
— Я знаю, – сказал он, накидывая на мои замерзшие плечи свою кожаную куртку.
Прогорев, ветка в костре запустила ввысь новый фонтан искр, пробежав по лицу Марка неясными тенями.
— Почему у тебя так много татуировок? – вдруг спросила я.
— В тату-салоне были скидки на каждую десятую татуировку, – повернув ко мне голову, улыбнулся он. – Почему ты спрашиваешь? Тебе не нравится?
Я медленно провела рукой по его широкой мускулистой груди, зачарованно рассматривая открывшиеся передо мной захватывающие дух виды.
— Нравится... – выдохнула я. – Просто ты как древний дикий человек, который превратил свое тело в волшебную карту...
— Я и есть дикий человек, – усмехнулся он. – Я практически не знал своей семьи. Моим домом и семьей была улица, на которой я вырос. Вот эта татуировка, например, –показал он на рисунок дракона на своем предплечье, –появилась у меня, когда мне в 10 лет разодрал плечо спущенный с поводка доберман и нужно было как-то прикрыть шрам.
— А что случилось с твоей семьей? – спросила я.
Тени от костра снова пробежали невидимыми силуэтами по его лицу, и, помолчав, он все-таки ответил:
— Это длинная история, не для сегодняшнего разговора.
— У меня осталось несколько ягод, будешь? – решила переменить тему я.
— Ты хочешь меня покормить? – снова улыбнулся он своей загадочной улыбкой.
Подхватив своими горячими губами с моей руки пару растрескавшихся темным ароматным соком ягод, он одновременно властно и нежно взял меня за запястье и облизнул мою ладонь. Я почувствовала как по моему телу, словно электрическими токами, пробежали знакомые мурашки, и чтобы скрыть смущение, опустила взгляд, рассматривая догоравшие в костре угольки.
— А что вот это за татуировка? – спросила я, указывая на занятную выполненную монограмму на его запястье.
— Эту я сделал, когда мы начали встречаться, – опустив взгляд в заданном направлении, произнес он. – Как ты можешь догадаться, что две буквы R составленные в виде сердца.
— Да, я поняла... – вздохнула я, рассматривая знакомые буквы на его руке.
— Так как же мне обращаться к тебе?
— Первое, чему учит язык, это то, что у всего есть значение... – ответила я, опустив голову ему на грудь. – Значение есть и у меня, просто я его не знаю. Вообще, меня даже немного раздражает, что у всего в жизни есть свое определение... Но как объяснить словами ту зияющую пустоту глубоко внутри все эти годы, терпко-сладкий аромат черемухи прохладным весенним днем, цвета радуги после первого летнего дождя, то кружение сердца, когда мы танцевали с тобой на балу? Почему о чувствах всегда так тяжело говорить словами?
— Наверное, потому, что о чувствах говорят поступками, а не словами, – улыбнулся он и еще сильнее укутал меня в свои объятия.