Он бережно запрокинул меня назад, прильнув губами сначала к шее, потом к родинке на моем плече, я, смеясь, запустила руки в его мягкие, словно шелк, еще чуть влажные волосы. Загадочно мерцавшие на небе неведомые звезды смешивались в моей голове с лихорадочно проносившимися мыслями и забытыми ощущениями, перемежаясь в обволакивающий тело, медленно нарастающий внутренний ритм. Он на минуту отклонился в сторону, словно чтобы немного набрать воздуха, и я увидела его прозрачные бирюзовые глаза так близко от себя, что в них, словно в лесном омуте, можно было утонуть. Мне захотелось запомнить, навсегда запечатлеть в памяти невидимыми засечками все ямочки, все трещинки на его спокойном, очерченном широкими мазками красивом лице.
Его рука потянулась к родинке на правой груди, словно к спасительному маяку. Где-то глубоко в груди снова пробежала легкая дрожь. Да, вот для чего она нужна, чтобы идеально вмещаться в его ладонь. Я закрыла глаза, послушно отдаваясь разливающейся во мне мягкими волнами приятной неге. Он уверенно скользил по моему телу как по изведанному маршруту, безошибочно находя те укромные уголки, те ракурсы, которые мне нравятся, медленно спускаясь все ниже, все глубже, пока не проник в самое сердце.
Глава 24. Тайна священной долины
Запустив своей широкой ладонью в бездну ночи, наступил новый день. С приближением рассвета горизонт начал краснеть от первых лучей нового дня. Солнца, два сияющих шара из золота и аметиста, начали свой подъем, отбрасывая длинные тени, которые загадочно танцевали по всей раскинувшейся между величественных гор долине. Сгустившийся утренний туман медленно поднимался, открывая взору сложенный черными кореньями вверх костер, от которого еще шел легкий дымок, скрытые ночной тьмой тропы и древние руины, словно реликвии забытой эпохи, разбросанные под открытым небом то тут, то там, естественным образом перемежавшиеся с разросшимися на поляне дикими травами и цветами.
Утро встретило внезапным холодом в воздухе, сопровождаемым незнакомыми шуршащими и ухающими звуками. Еще не до конца стряхнув с себя остатки сна, уткнувшись подбородком в грудь Марка, я зябко потянула руку, натянув на себя съехавший за ночь шелковый шарф-шаль, служивший нам пледом. Однако шорохи вокруг не исчезали, а наоборот, только усиливались, становясь более навязчивыми и интенсивными. Снова открыв глаза, я к своему ужасу неожиданно увидела странные фигуры, медленно появляющиеся из тумана.
Сердце мое испуганно заколотилось, я осторожно толкнула в плечо еще спящего Марка, который сразу проснулся и с недовольным видом сел, оглядывая взявших нас в кольцо оцепления странных полуодетых мужчин. Их лица и тела были расписаны замысловатыми узорами, их глаза были яростными, но любопытными. Одеты они были весьма аскетично, но с явными этническими мотивами в одежду из шкур животных и украшенные перьями и бисером.
Один из местных аборигенов, самый старый, жестом попросил нас встать, их язык был мелодичным, но непонятным сочетанием звуков.
— Что это за чучела? – повернувшись ко мне, спросил Марк.
— Не знаю, – шепнула я. – Судя по их речи, это потомки древних пиктов и кельтов.
— Вроде бы говорят по-английски, но я ни черта не могу понять, что это значит.
— Они говорят на жуткой смеси староирландского и шотландского языка. Нам, видимо, лучше всего, подчиниться...
— Судя по всему, нас выдал наш костер... Они увидели поднимающийся о него дым и примчались сюда со своими гребаными копьями выяснять что за дела.
Обернувшись в свой шарф в качестве единственного своего укрытия, я медленно поднялась. Странные люди сначала удивленно дергали своими грязными пальцами мои волосы, потом переключили внимание на Марка, настороженно водя руками сначала по его джинсам, потом по испещренным татуировками рукам и груди, все время о чем-то друг с другом переговариваясь.
Наконец, вышедший вперед старик что-то сказал остальным, и, наведя на нас свои копья, аборигены мягко, но настойчиво приказали нам идти за ними и повели нас через поцелованную росой траву в самое сердце долины, где, по-видимому, располагалось поселение племени.