— Тот был Артур, а это, видимо, его Мерлин, – шепнула я на ухо Марку, и он тоже улыбнулся.
Стоявший рядом со мной Барнс чуть слышно про себя удивился:
— Какой поразительной красоты женщина! Никогда не видел такого удивительно цвета глаз!
Голосом, который эхом разнесся по залу, словно навязчивая мелодия, жрица вдруг на чистом английском языке произнесла:
— Вы проделали очень долгий путь в поисках ответов. Я здесь, чтобы вести вас, если ты готовы их выслушать.
Марк, как всегда скептически настроенный, скрестил руки на груди.
— Какими прозрениями вы можете поделиться с нами? – спросил с усмешкой он.
— Путешествие, которое вы предпринимаете, не только телесное, но и духовное, – произнесла она своим мелодичным голосом. – В этих горах вы обретете ясность. Но сначала вы должны противостоять собственным голосам внутри, которые формируют ваш путь.
— Ха! – произнес Барнс. – Она не только божественно красива, но и чертовски умна!
Она сделала шаг вперед и подошла ко мне, словно сканируя своими темно-фиалковыми колдовскими глазами.
— Я видела как ты попала сюда в своем Зеркале Жизни... – вкрадчиво произнесла она. – И как вы ночью купались в Озере Воспоминаний тоже, – чуть погодя добавила она.
— Как? Вы прямо... Все-все видели в своем зеркале? – спросила я, чувствуя, что кончики ушей у меня горят от смущения.
Бросив мимолетный томный взгляд на молчаливого Марка, она нехотя ответила:
— Да, и это тоже.
— Вот черт...
Стоявший позади нас Уолли машинально хохотнул.
— Ты очень красивая молодая женщина... – задумчиво произнесла она, пронзив меня насквозь своим неприятным, бесцеремонно глубоким, изучающим взглядом. – Я могу понять, почему тебя так желают мужчины... Но у тебя два лица. Но я не могу понять, как в одном человеке могут уживаться две настолько разные личности... – добавила она, массируя виски своими очень длинными синими ногтями, как будто я начала вызывать у нее приступ мигрени.
Пройдя мимо меня, она подошла к Барнсу, повторив свой ритуал.
— Ты талантливый человек, – с улыбкой сказала она. – В детстве ты очень хотел стать писателем, но твои родители считали, что несерьезными историями на жизнь не заработаешь, поэтому ты стал серьезным ученым. Но не там, не там, особо не преуспел...
— Ха! – вырвалось у Барнса.
— Ты очень боишься одиночества. Этот твой главный страх часто кидает тебя в отчаянные и опасные авантюры.
— Ведьма... – чуть слышно ответил Барнс и отошел на шаг в сторону.
Жрица задержала свой взгляд на Марке.
— У тебя очень храброе, доброе сердце... – произнесла она, окутав его своим мечтательно-загадочным взглядом. – В твоей жизни было много бед и испытаний, но они не обозлили тебя, а только сделали из тебя сильного воина. Даже тело твое украшает роспись, схожая с рисунками на теле наших самых славных вождей... – добавила она, медленно проведя рукой по его груди. – Но даже у великого воина Ахилеса была одна уязвимая черта, которая в итоге погубила его. Не забывай об этом.
— Так что же нам с ними делать, Арритикка? – спросил начавший терять терпением Бреанн. – Что говорят духи?
Жрица нехотя перевела взгляд с Марка на лысого великана.
— Ты помнишь, что было на нашем недавнем конклаве? – обратилась она к нему.
— Ну да, тебе пришло знамение... – насупив брови, пробубнил тот.
— Тебе уже 39 лун, Бреанн... А у тебя так и нет ни семьи, ни потомства. Духи говорят, что пора.
— Пора что? – как дитя удивился великан.
— Пора взять себе жену... – устало выдохнула жрица, – которая вольет новую свежую струю крови в наше вырождающееся родовое древо.
— Мне как-то не нравится на что намекает эта стерва... – произнесла я, вслух ужаснувшись своей догадке.
— До нового полнолуния ты должен взять себе жену. И ей должна стать вот эта женщина! – воскликнула она, сделав указательный жест на меня.
— Мне жениться на этой хлипкой девчонке? – своим мощным голосом гаркнул вождь. – Ты, наверное, шутишь? Жил же я как-то все это время! И прекрасно жил, а когда мне становится скучно, я просто начинаю воевать с племенем из соседней долины!