Мы должны взывать к самым низменным его чувствам: жадности, любопытству, зависти, ненависти, злорадности, которые у него и так легче всего натренировать. Не надо делать такие глаза, Перпетуа. Это самое простое, что может делать человек, который умеет составлять слова в связные предложения. Умело надавливая на слабые болевые точки нашего читателя, мы можем от него добиться всего того, что захотим. Один раз заглотнув нашу наживку, он уже у нас на крючке и будет есть все, что бы мы ему ни преподнесли на своем блюде, пусть это даже придуманная нами от начала до конца новостная статья. Он считает, что думает самостоятельно, а на самом деле все его убеждения, все его знания об окружающем его мире основаны на том, что мы старательно в нем воспитали и в него вложили! Мы должны быть как информационный фастфуд — должны вызывать зависимость и неспособность употреблять что-то еще. Это понятно?
Все сидевшие за столом редакторы утвердительно закивали головами, словно китайские болванчики.
— Хорошо... – вздохнув, ответил он. – Я думаю, новость про упавший на небоскреб «Аль-Хадид» огромный дрон будет хорошо смотреться на первой полосе нашего нового выпуска.
— Вот видишь! Можешь же, когда захочешь! – похвалил его Баскервилль. – Харринтон!
Худосочный тип с гладко выбритым блестящим черепом сразу напрягся, словно черепаха, вытянув длинную шею из узких плеч с удивительной смесью истового подобострастия и легкого пренебрежения.
— Чтобы больше я не видел у вас в верстке такие слова, как «пидарас», «гомосек», или что вы там еще любите употреблять в ваших статейках! Неужели нельзя освещать политические новости без всех этих давно устаревших неполиткорректных анахронизмов?
— Хах! Попробуйте! – усмехнулся гладко выбритый тип, бросив беглый взгляд на сидевшего напротив него парня с начесом. – А как еще мне называть этих заднеприводных, если они там повсюду?
— Запомни, – устало выдохнул Баскервилль. – Мы больше не называем голубых пидарасами, заднеприводными, кожносенсорными, гомосятиной и остальными производными. Как такого деления на пол в нашей Алгоритмии уже давно нет. Теперь мы называем их «люди альтернативной сексуальности».
— Меньшими пидарасами они от этого все равно не стали... – недовольно хмыкнул себе под нос гладко выбритый тип.
— Ты что-то сказал, Харритон?
— Нет! Ничего, сэр Джон! – со вздохом ответит тот. – Простите! Такого больше не повторится...
— Перпетуа! – продолжил разбор полетов Баскервилль.
В этот момент напряглась манерная женщина-вамп с алой помадой и жуткими змеями вместо волос на голове, сидевшая напротив меня.
— Можно я больше не буду слушать от вас слова «чудак» и «звездец» в служебных записках?
— А что я могу поделать, если работать приходится с одними на голову ушибленными чудаками и то, что они присылают мне на редактуру — полный звездец?
Главный редактор устало закатил глаза, но продолжать тему не стал.
— Кристен! – продолжил Баскервилль, повернувшись к кудрявой блондинке с роскошными формами, плюнувшей в экран во время пятиминутки честности.
Скучавшая до этого блондинка вздрогнула и выпучила свои огромные, словно у буренки, голубые глаза с очень длинными, словно паучьи лапки, ресницами.
— Ваша последняя статья с обзором новой коллекции косметических картриджей недостаточно новая. Про все это вы уже писали в предыдущих статьях.
— Трудно написать что-то разнообразное, если вся косметика сейчас продается в одинаковых картриджах для умных 5D принтеров... – тихо возразила она.
— Ну тогда возьмите хотя бы какие-нибудь другие фирмы! Кто может сейчас позволить купить себе набор картриджей за полмиллиона от какого-то Ив Сен Версаче? Будьте попроще, ориентируйтесь на среднестатистического потребителя! Выбирайте массмаркет с заводской базовой комплектацией обычной штамповки!