— ОБожежтымой!
— Ладно, ладно, прости. Когда я чувствую себя нехорошо, я люблю ходить на рыбалку. Там тихо, спокойно и... В общем, я встал за чем-то в лодке и заметил, что мои ноги болят. В смысле, они болели, как если бы у меня была простуда или грипп. Я попытался их потянуть, поскольку чувствовалось, что я должен это сделать — потянуться, — он делает вид, что наклоняется, растягивая ноги. — Потом я вспомнил, как папа говорил, что чувствует похожее, когда проводит слишком много времени на суше. Поэтому я прыгнул в ручей. Как только я так сделал, мои ноги начали переплетаться и срастаться, и это было горячо, как будто мои кости сплавлялись вместе, но не больно. Не сильно, в любом случае. На самом деле, это было приятно, пусть и немного болезненно. — Рид с недоверием смотрит на меня, как если бы подобное повторилось. Судя по его лицу, рассказ дал волю Перепуганно-Растерянной Эмме. — Моя кожа становится тонкой и гибкой, и покрывает мои ноги, — которые, кстати, переплетаются между собой дважды. Но я не формирую плавник. Не его нормальный вид, уж точно. Он выглядит жалко, словно хвост, затянутый по всей длине в куриную кожу. Не гладкий и крепкий, как у папы. На нем все еще можно разглядеть мои коленные чашечки. Я выгляжу уродом.
— Ты уверен, что все настолько плохо?
Он уверенно кивает. — Несомненно. Это было нелепо, Эмма. Я никогда не пытался повторить.
— Чувствовал ли ты когда-нибудь снова необходимость потянуться как тогда?
— Только один раз, несколько месяцев спустя. И никогда больше.
Я обхватываю себя руками. — Значит... Значит, наша кожа растягивается подобным образом?
Рид поморщился. — По словам дока Шродера, клетки кожи чистокровных Сирен толстые и эластичные, поэтому их сложно чем-то ранить. Кожа как бы отталкивает удар из-за своей упругости. Полукровки же наследуют половину прочности и упругости соответственно. Из-за этого кожа так тонко обтянула мои ноги, что сделала меня похожим на анорексичную акулу. Я серьезно, Эмма. Ты выглядишь, будто ты голый и при этом от чего-то умираешь.
Я не смогла сдержать смех. Просто Рид кажется таким уязвленным, от собственного же пересказа о появлении своего костлявого, неприглядного хвоста.
Не сомневаюсь, доктору Миллигану было бы интересно об этом узнать. Возможно, они могли бы встретиться с доком Шродером за чашкой чая с плюшками (или за чем там еще встречаются доктора) и сравнить свои заметки. Но... я не уверена, что в Нептуне доктору Миллигану будут рады. Сюда чужака просто так не пропустят.
Похоже, Рида нужно как-то утешить или отвлечь или придумать еще что-нибудь, чтобы вернуть ему хорошее настроение. — Ты ожидал поцелуй в обмен на историю об облезлом курином хвосте? — Уловка срабатывает. К сожалению. Дура-дура-дура.
Без предупреждения он приближается ко мне, настолько близко, что вода едва разделяет наши губы. И моя вина за поддразнивание его чувств не знает границ.
Он нежно проводит большим пальцем по моей щеке. Мне инстинктивно хочется отпрянуть, но я чувствую, что он лишь придвинется ближе. — Получу ли я его? Потому что если ты выбрала меня, Эмма, скажи об этом прямо сейчас.
Я резко сжимаю губы.
После этого он отступает, деликатно берет меня за запястье и снова тянет в сторону Собрания. Что очень даже хорошо, потому что Тоби вернулся за нами.
— Где вас носит так долго? Все уже ждут. — Гнусавость в голосе Тоби переходит в полноценный местный говор. — И в любом случае, я уже рассказал шерифу о Галене, Эмма. Они как раз организовывают поисковую команду.
Пока он рассказывал о шерифе, группа из Сирен и полукровок — и одного человека в акваланге — появилась из следующего ответвления туннеля. Сирена во главе компании подплыл прямо к Риду. — Твой отец ждет тебя, сынок. — Затем он повернулся к Эмме и его лицо смягчилось. — Ты должно быть Эмма. Мне стыдно, что мы еще не встречались. — Он протягивает мне руку и я ее пожимаю. — Меня зовут Вейден Григсби. Я шериф Нептуна, а ребята за мной — мои помощники. Ну, кроме того парня в маске. Он потерялся.
Я охаю и Вейден усмехается. — Да шучу я. Это Даррел, он с нами. — Затем его лицо снова становится серьезным. — Тоби сказал нам, что ты считаешь, что твой друг — Грейди, кажется? — пропал. Есть идеи, куда он мог отправиться?
— Его зовут Гален, — поправляю я с большим раздражением, чем должна. Всё-таки, он покинул хорошую компанию, ради того, чтобы помочь мне. — И он исчез.
Он ведь не должен был оставить меня здесь одну. Ведь правда?
— Вы поссорились?
Мои губы сжались, будто пытаясь предотвратить полномасштабную катастрофу.
— Почему все спрашивают меня об этом?
Шериф Грингсби понимающе кивает. — Дело в том, что если он уехал после ссоры, то вероятнее всего намеревался побыть сам с собой. Не то чтобы я знал твоего друга, но все же, — быстро добавляет он. — Проще говоря, порой людям требуется личное пространство, чтобы поостыть. Вот если бы он вышел в магазин за молоком и так и не вернулся — тогда бы это была совсем другая история. Теперь ты понимаешь, почему я задаю подобные вопросы?
Угу. Понимаю, но Гален слишком ответственный — и рассудительный — чтобы вот так поступить. А доказать это совершенно незнакомому человеку, все равно, что пытаться схватить краба подмышкой. Просто нереально.
Когда я не отвечаю, шериф продолжает меня утешать. — Не волнуйся, Эмма. Отправляйся на Собрание, развейся, и готов поспорить, что к утру мы найдем твоего друга. А пока, юная леди, тебе стоит знать, что ты не «одна», как ты думаешь. Ты здесь своя.
Затем он задает мне всевозможные вопросы о машине Галена и откуда мы приехали, на тот случай, если он мог решить вернуться домой по тому же маршруту. После этого, Вейден и его «отряд», включая Аквалангиста Даррелла, протискиваются мимо нас по одному. Я смотрю им вслед, пока они не исчезают из поля зрения и я перестаю их чувствовать. Но у меня совсем нет уверенности в их отношении.
Потому что я могу быть неправа. Гален просто мог оставить меня, а я осудила его за это, как и множество раз прежде. Сколько у него должно быть мыслей сейчас на уме... Наша ссора, тоска по Рейчел, раздражение от обнаружения нарушающего законы Нептуна. С чего бы ему было не взять тайм-аут, чтобы успокоиться и все обдумать?
И что он сделает, если они его найдут? Разозлится на меня, что я их послала? Снова уедет? Наверное, мне стоило оставить все как есть.
— Они его найдут, — мягко говорит Рид. Но внезапно, я больше всего этого боюсь.
Глава 22
Комната превращается в водоворот размытых теней. Время от времени Гален замечает мельком то спину Тайдена в проеме двери, то мужчин, с которыми он говорит. Может быть, это Ридер? Но он не уверен.
Он слышит лишь несколько тяжелых шагов, когда группа незнакомцев подходит к кровати. Они не говорят ничего связного, только неразборчиво бормочут. Временами в их речи проскальзывают отдельные слова, вроде «поиски» или «Собрание» или «пропавший». Затем «с глаз долой». Слово «упрямец» — из уст Тайдена.
Лицо Эммы вспышкой проносится перед его глазами, но он не может его удержать. О ком они говорят? Эмма пропала? Что-то не так, но непонятно, что именно. Я должен найти Эмму. Я должен защитить ее от этих незнакомцев.
Затем чужаки исчезают. Внезапно, он оказывается в воде.
Но он не может сбежать. Каждый раз, когда он пытается плыть глубже и глубже в безопасное укрытие, что-то хватает его за плавник и тянет обратно, на поверхность, что-то сильнее его. Когда он оборачивается, то перестает бороться.
Рейчел. Он утянул ее слишком глубоко, она не может дышать, она не может дышать, почему она не дышит? От ее ног больше не тянутся пузырьки воздуха. — Плыви, — кричит он ее в отчаянии. — Плыви!
Теперь она привязана к цементному блоку, и тонет, тонет, тонет. Он тянется к ножу, спрятанному в ее ботинке. Ему просто нужно перерезать веревки на ней, и она будет свободна. Как в прошлый раз.