— Бери каждую живую душу, какую сможешь найти и возвращайтесь туда. Разделитесь, но чтобы никто не был один. Убедись, чтобы у каждого, кто умеет пользоваться оружием, был пистолет. — Ридер поворачивается ко мне. — Эмма, иди с Григсби, с ним ты будешь в безопасности. И, между прочим, не настало ли время позвонить твоей матери?
Глава 32
Когда Гален приходит в себя, его пульс гулом отдается в ушах, угрожая пробить виски. У него не получается открыть сразу оба глаза. Сначала один, затем другой. Дневной свет ударяет ему в глаза и это чувствуется, будто тысячи крохотных песчинок впиваются в его глазные яблоки.
Кажется, будто каждый удар его сердца сотрясает комнату вокруг. И как если бы этого не хватало, свежая рана в ноге пронзает его болью, стоит ему только пошевелиться. Он стонет.
— Привет, приятель, — раздается голос напротив.
Гален прищуривается от солнечного света, льющегося через окно на противоположную сторону комнаты. Там сидит Рид.
— Привет, Гален, — повторяет он. — Ты в порядке? — Рид в том же положении, что и Гален — сидит на полу, с прикованными цепями руками над головой и вытянутыми перед собой ногами.
Гален кивает. — А ты? — слова отдают резкостью у него во рту.
— Я в порядке. Ну, насколько это сейчас возможно, — Рид сглатывает. — Так, гм, а где ты был? Мы искали тебя повсюду, всем миром. И что случилось с твоим лицом?
«Всё» — хочет ответить Гален. — Я гостил у Тайдена последние несколько дней. — Гален ждет фальшивой реакции от Рида. Запоздалого раскаяния, поддельного шока. Любого знака, что он или его отец могут быть замешаны в этом.
Но глаза Рида тут же округляются как пятикопеечные монеты. — Тайден сделал это с тобой? Чем же ты ему так насолил?
Но Гален отвлекается — тиски слабости еще не совсем отпустили его. Рид должен быть вместе с Эммой, не связанный и не удерживаемый в плену в темном старом доме в лесу. «Где Эмма?» — вот и все, что он хочет знать, но сейчас его губы не могут пошевелиться, чтобы произнести слова. Ведь что, если она не в порядке?
Гален изучает помещение. Деревянное строение собрано из бревен — что поясняет сырой затхлый запах, что он почувствовал еще не открывая глаз. В углу ютится одинокая табуретка, а слева от Галена расположен стол со стульями. Пара замызганных резиновых сапог стоит на страже единственной двери в сарае. И ничего из этого не важно, потому что он готов узнать. Единственный вопрос, волнующий сейчас Галена, обретает звук: — Где Эмма?
— Я не знаю. Она сбежала, но… Я не знаю, если… Скорее всего, ей удалось сбежать, потому что если нет, он бы и ее сюда притащил… Но клянусь, меткость у него отвратительная, честное слово. Я за нее не беспокоюсь, — но его голос явственно выдает обратное.
Мысль, что Кеннеди мог стрелять в Эмму, заставляет желудок Галена чувствовать себя персональным водопадом, взмученным и бушующим. — Зачем он это делает? Где он сейчас? — Мысль о том, что еще могло бы произойти, будоражит его ум.
— Я не знаю. Хотя, он точно не один. В смысле, я не видел здесь никого другого, но он все время говорит с кем-то по рации.
— Рация?
— У него есть спутниковая рация, поэтому думаю, что мы на приличном расстоянии от города, если его телефон не ловит сеть. Должно быть, он планировал это все целую вечность, — в голосе Рида проскальзывают нотки завистливого восхищения. — Я считал его просто сумасшедшим ученым. Все мы так считали.
— Что именно планировал? Ты сказал, он интересовался растениями.
— Я сказал то, что он сам сказал. Яснее ясного, это была ложь. По рации он сказал «русалка», обращаясь к кому-то на том конце провода. Короче, мы влипли.
Прелестно. Ботаник оказывается искателем русалок? Круче не придумаешь. Но у мистера Кеннеди масса знаний о нем. Прямо-таки фантастическая осведомленность. Например, то, как он расставил ловушку в реке. Интересно, какая речная рыба могла бы попасться в такую странно расставленную сеть — непомерно большую; очевидно, добыча тоже предполагалась не маленькая.
Галена мучает мерзкое чувство, что в сеть попалось как раз то, что и предполагалось поймать.
— Нам нужно отсюда выбраться, — бросает Гален, проверяя прочность цепей у себя над головой. — Мы должны найти Эмму раньше него.
Рид качает головой. — Цепи прикручены намертво, приятель. Я сам видел, как он их привинчивал. Дерево не настолько трухлявое, чтобы их можно было вырвать.
Гален запрокидывает голову назад, ударяясь о стену. — Мы не можем здесь оставаться. Я не могу позволить себе здесь рассиживаться.