«Ну а теперь, - подумал он, мысленно обращаясь к Ганшину, - круши! Рви свой габровит! Только хватит ли тебя на такое?.. Ну да это меня не касается. Я свой ход сделал, теперь твой черед. Действуй!»
Аракелов от души рассмеялся и углубился в чтение. Однако уже на второй странице он застрял - окончательно и бесповоротно. Хотя впервые за последние недели свободного времени у него оказалось вдруг в избытке, делай что хочешь, спи - не хочу, читай - не хочу, мысли упорно бежали по одному, казалось, раз и навсегда проторенному кругу, то и дело возвращаясь к памятному третьему дню захода на Караури.
- Учти, Аль, еще один день - и я выкину эти проклятые жестянки за борт! Меня уже тошнит от вашей консервированной ветчины! Слышишь? Утром ветчина, днем ветчина, вечером ветчина… Если твоей Линде лень готовить - зачем она, спрашивается, на борту? Я могу набрать шестьдесят килограммов балласта поспокойнее…
- Полегче, Джайн, Линда все-таки моя жена, так что ты не очень…
- Ну так и лопай ветчину по три раза в день. А я не желаю.
- Не нравится - так готовь себе сам. Или Роберте скажи, она-то повар не лучше, между прочим…
- Не тебе об этом судить, ясно? И вообще - катись-ка ты отсюда, свиноед несчастный…
II
В этих широтах Аракелову приходилось бывать не раз. Впервые - восемнадцать лет назад на «Руслане»; в тот рейс поднимали злополучный «Дип-Вью»… Потом было еще несколько плаваний: на роторной шхуне «Людмила» - по программе Международного года Тихого океана; советско-японская экспедиция на «Иба-Мару», когда они полгода занимались изучением глубоководной реликтовой фауны Южных Морей (по официальной формулировке), что на деле означало - тщетные, увы! - поиски Великого Морского Змея, «чудовища Дзуйио-Мару» и прочих полулегендарных и вовсе мифических годзилл, поиски, которые ни в какую официальную тему не вписывались… Веселое было времечко; хорошие ребята, подводные разведки - по двое суток на трех-, пяти- и семикилометровой глубине, вечера, когда, собравшись на баке, они распевали собственного сочинения песни…
Работал он и на патрулях Гайотиды-Вест и Гайотиды-Зюйд - старшим в группе батиандров проекта «Абиссаль-45». Но всякий раз архипелаг Караури оставался в сотнях, порой даже всего в десятках миль в любую сторону. И только в позапрошлом году Аракелов впервые оказался в Папалениме - самом крупном городе Центрального Караури и столице молодой республики.
В тот раз заход «Руслана» в Папаленим был внеплановым, а потому и недолгим.
Милях в двухстах к юго-западу от Караури вахтенные обратили внимание на небольшую, тонн сто пятьдесят - сто семьдесят, шхуну - такие бороздят Южные Моря вот уже добрых три столетия, перевозя копру, почту, пассажиров, занимаясь ловом акул и тунца. В прошлом веке их потеснили было пароходы, но энергетический кризис, борьба за охрану среды - и вскоре они снова стали почти безраздельно царить в этих местах. С парусами, взятыми на вторые рифы - в такую-то погоду! - шхуна описывала широкие циркуляции, причем на палубе не было видно ни души. Капитан, заинтересовавшись, направил к ней катер. Чутье и на этот раз не подвело мастера - судно оказалось брошенным. И брошенным как-то странно: все судовые документы на месте, единственная, судя по всему, шлюпка - тоже, на месте и личные вещи экипажа, согласно роли состоявшего из семи человек. «Вахине Меа» - так называлась шхуна - была приписана к Папалениму, и капитан решил сделать крюк в две сотни миль, чтобы доставить туда «бесхозное имущество», за спасение которого по морскому праву полагалась премия. Правда, с мечтой о премии пришлось вскоре распроститься: одобрив решение доставить шхуну в порт приписки, Владивосток в то же время категорически приказал рассматривать его как акт дружеской услуги. Чертыхнувшись, капитан подтвердил получение радиограммы и связался с властями Караури.
Тем временем на палубах и в каютах «Руслана» шли оживленные словесные баталии. Поминали знаменитую «Марию Целесту», брошенную экипажем в Атлантике, - загадка, по сей день остающаяся неразрешенной, хотя гипотез выдвигалось тьма - от грязных махинаций судовладельцев до нехороших поступков космических пришельцев. Вспоминали и загадочную судьбу «Уранг-Меданга»… Словом, каждый стремился блеснуть эрудицией по части подобных историй, однако все эти разговоры так и остались «сотрясением воздусей». Портовые власти с благодарностью приняли шхуну, было сказано, что этим случаем займутся соответствующие службы - и все. Сутки «Руслан» простоял на Папаленимском рейде, два десятка человек - и Аракелов в том числе - побывали на берегу. Аракелову повезло: начальника подводных работ отнесли к разряду почетных гостей, и вместе с несколькими научниками, начальником экспедиции и капитаном он был приглашен на торжественную церемонию питья кавы. Здесь-то и познакомился он с Папалеаиаиной. Впрочем, познакомился - не совсем то слово. Он видел ее, главную распорядительницу церемонии, и только. Знакомство состоялось много позже, уже в этот раз…