Облачение его напоминало одеяние православных священников: многослойная и цветная, черная, белая, желтая. На плечах была накидка, спускавшаяся до самого пола, а голову прикрывала крошечная шапочка. Рядом находился еще один храмовник, но без накидки, и стоял он, скорее, за плечом отца Бенедикта. Из чего я сделала вывод, что это храмовый служка.
Разговоры тут же прекратились, а за спиной ощутимо почувствовалась суета. Торопливые шаги, шуршание тканей. Звуки опускающихся на лавки людей.
И вот отец Бенедикт поднял руки к небу и громко, певуче запел. Началась месса. Во время ее храмовники ходили по возвышению, менялись местами, кланялись друг другу и прихожанам. Звуки их голосов отражались от каменных стен и поднимались ввысь, создавая эффект многоголосия.
Вместе с тем внутри у меня разливались теплота и спокойствие. Именно сейчас, в храме, я укрепилась в мысли, что все имеет свой смысл. И если волею судьбы я оказалась в этом мире, то, значит, обладаю необходимыми навыками и знаниями. И исходя из этого, мне суждено что-то привнести в этот мир, как-то ему помочь, изменить в лучшую сторону. Но самое, пожалуй, главное – я отчетливо поняла, что принимаю эти перемены в свою жизнь: из тихони превращаюсь в вершительницу судеб!
Месса тем временем продолжалась. В какой-то момент все прихожане поднялись и поклонились в ответ. Это было кстати, потому как от сидения на деревянной лавке у меня затекло все тело.
Спустя какое-то время храмовники спустились с возвышения и подошли к одной из статуй. Мы вновь поднялись со своих мест. Отец Бенедикт торжественно и неторопливо произносил слова молитвы и в конце нее, приложив правую руку к груди, поклонился изваянию. Затем перешел к следующему, и так по кругу. Мы все это время продолжали стоять и сели только тогда, когда он вернулся на возвышение. А затем отец Бенедикт еще некоторое время что-то говорил и пел, после чего поклонился нам и замолчал.
Месса закончилась. Все встали и молча направились на выход. А я же пребывала в возвышенно-радостном настроении. Эта совместная молитва, пусть я не различала слов, словно окрылила. Про себя я поблагодарила Всевышнего и всех святых за поддержку и предоставленные мне возможности. А еще за то, что послали мне в помощь баронов и храмовника.
– Подождем святого отца и тоже пойдем, – предложил Адлар.
И отец Бенедикт не заставил себя ждать. Минут через десять он вышел к нам в привычной коричневой одежде.
Я тут же кинулась его благодарить за службу, поделилась своими эмоциями, и вскоре выяснилось, что такие же эмоции испытали Адлар, Волдер и сам храмовник. Поэтому домой мы возвращались в приподнятом настроении, а там нас ожидали дознаватели.
Глава 18
Едва мы шагнули во двор, как Адлар и Волдо ускорили шаг, а на крыльцо они почти вбежали. Во дворе у коновязи стояли четыре чужих коня, слуги чистили их и снимали седла и остальную упряжь. Самих же дознавателей мы обнаружили в гостевом зале.
– Истинные господа!
Они не поднялись со своих мест при нашем появлении, а просто кивнули. Одетые во все черное, они были забрызганы с головы до ног грязью. Их заляпанные плащи были небрежно брошены на соседние стулья. Дознаватели выглядели дико, лица у всех заросли бородами почти по самые глаза, и смотрели они на баронов… нет, не с уважением или испугом, а скорее с презрением.
– Вижу, все в сборе, живы и здоровы, – сказал один из них, тот, кто постарше, как мне показалось. – В таком случае переночуем у вас, а завтра в обратный путь, – по-хозяйски распорядился он.
Я ткнула локтем в бок Адлара, дескать, начинай говорить, а дальше я подхвачу.
– Господин Ланзо, я хочу обсудить с вами условия и возможность нашего возвращения в столицу, – начал Адлар, закончив давать распоряжения прислуге накрывать на стол.
– Что, по прежней жизни соскучились? – под дружный хохот трех своих товарищей прокомментировал старший дознаватель.
Он держался уверенно, настолько, что бароны в его присутствии тушевались. Интересно, почему так происходит? Жаль, я не догадалась заранее расспросить о функциях этой службы. Но если бароны и дальше так будут мямлить, то не видать нам столицы, поэтому…