После мытья я завернула волосы в полотенце и, переодевшись в чистое, устроилась на кровати. Немного почитала, но в основном рассматривала красочные картинки и с замиранием сердца думала о предстоящем путешествии.
Перед сном спустилась в зал, чтобы выпить взвар и обсудить предстоящие приготовления. Я все необходимое сложу в рюкзак и отправлю в багаж. Поеду в местной одежде, чтобы не привлекать к себе ненужного внимания.
– Волдо отправил слуг, чтобы привезли его вещи и карету. Мою посмотрели, подтянули ремни – можно хоть сейчас ехать. Завтра святой отец раздаст последние указания, соберет свои вещи, и рано утром послезавтра выезжаем, – буднично сообщил Адлар.
Как будто это не самое желанное событие в его и Волдо жизни. Или я чего-то не знаю? Тревожная мысли шевельнулась внутри, и я поспешила ее озвучить.
– Что ты! Я безусловно рад. Мы так долго мечтали об этом, и вот все случилось. Но как-то не празднично, что ли, – искренне ответил Адлар.
Наверное, просто до него еще не дошел смысл этого дня. Событие случилось, а эмоции немного запаздывают. Так бывает, по себе знаю.
Удостоверившись, что все идет по плану, я ушла к себе.
Утром, на завтрак шла с чувством, словно всхожу на эшафот. Была бы моя воля – осталась бы в покоях. Но так уж здесь заведено – нужно принимать трапезу всем вместе.
Кусок в горло не лез по причине присутствия за столом надменных дознавателей. Их поведение ничуть не изменилось. Хамоватые, презрительные, позволяющие себе громкие разговоры и обсуждения своих приключений. Причем ладно бароны, они вроде как каторжане здесь, но и наличие меня со святым отцом их ничуть не волновало.
– Если у нас нет планов на сегодняшний день, пойдемте с отцом Бенедиктом в храм. Помолимся на дорогу, попросим помощи Всевышнего во всех наших начинаниях, – предложила я.
И сделала это нарочно в тот момент, когда дознаватели рассказывали, как весело они обошлись с одним из подопечных – избили и бросили в тюрьму. И неожиданно их разговоры смолкли. Они тут же начали внимательно за нами следить и прислушаться ко всему, что я говорю.
– Вместе помолимся. Я прочитаю молитвы в помощь путешествующим. Всевышний не оставит чад своих без помощи, – тут же подхватил храмовник и мечтательно зажмурился.
– Конечно, пойдем. Мы и собирались сегодня, – переглянувшись с Адларом, с жаром откликнулся Волдо.
Ай да молодцы мы! С полуслова стали друг друга понимать. Ну правда, что нам делать в компании этих мужланов? Лучше проведем последний день изгнания в тишине и покое.
И да, наградой нам явились полуоткрытые от удивления рты дознавателей и мигом образовавшаяся тишина за столом.
Вежливо пожелав им спокойного отдыха, мы оделись и в сопровождении охраны пешком направились в деревню. Адлара и Волдо посетило лирическое настроение, и они перебирали в памяти и рассказывали моменты жизни здесь. Как ездили на первую охоту. Как от нечего делать гоняли по лесам разбойников, пока не угодили в плен. Как чудом из плена освободились. Отмечали, что здесь они много гуляли, объехали все окрестности, чего в столице им не доводилось. И, оказывается, в этом что-то есть. И никто не вспомнил про хамство дознавателей. Мы отделили их от себя раз и навсегда.
Храм оказался закрыт, но отец Бенедикт провел нас через коридоры пристройки, и таким образом в совершенно пустом храме мы были одни. Охрана дожидалась нас на улице. Это как будто ты остаешься один на один с господом. Некое таинство единения. Я никогда не испытывала ничего подобного. Никаких лишних звуков, чужого запаха или зловонного дыхания.
На глазах выступили слезы, когда отец Бенедикт появился перед нами в белом облачении. Он как будто прочувствовал этот момент и чуть добавил торжества.
– Помолимся Всевышнему! – поклонился он нам и звучно запел на незнакомом языке.
Голос у него был красивый, временами пронзительный. Я не понимала смысла слов, но все равно меня пробрало до мурашек и на глазах сами собой выступили слезы. Настолько тронул меня этот момент.