– Заколдованная ткань и заговоренный бочонок, – указал пальцем храмовник на полиэтиленовые пакеты и банку с сельдью. Но на этот раз не стал призывать всех к моему сожжению, потому как между мужчинами прошел шепоток.
– Она прикасается к луку…
– И не вспыхивает огнем при этом…
– И не корчится от боли…
Что бы это могло значить? Я перестала выкладывать содержимое рюкзака и обвела всех присутствующих взглядом.
– Тебя не жалит лук? – Адлер переводил взгляд с крепкой луковицы на меня. И явно был удивлен.
– Ну, как не жалит? Когда ем, бывает, и слезы текут, и дыхание перехватывает. Но если понемногу, то терпимо. А почему вы спрашиваете? – наконец я догадалась задать вопрос.
– Церковь учит нас, что колдуны и ведьмы не переносят даже вида лука.
Я тут же разорвала пакет, в котором лежал лук, и, быстро сорвав с него шелуху, откусила кусок. Такой огромный, от всей души. Слезы, сопли, нехватка воздуха – я все стерплю! Главное, доказать всем, что я не ведьма. Прожевала и проглотила не моргнув глазом. Лишь смахнула накатившие слезы.
– Еще? Я могу всю съесть. И чеснок, кстати, тоже. Чем еще доказать, что я не ведьма?
Лучик спасения, маячивший впереди, придавал сил, и я начала храбриться.
– Святой отец! Что известно церкви о таких, как она? – Адлар обратился к храмовнику, указывая на меня.
– Ну, в древних свитках упоминают о таких странниках, что очутились откуда-то в нашем мире. Но они опасны для нас, поэтому подлежат смерти, – злорадно сверкнул глазами храмовник.
Радовало, что он не требовал моей немедленной казни. Пусть крошечная, но победа.
– Что еще у тебя там? – кивнув ему, вернулся к моему рюкзаку Адлар.
– А вот! – я расстегнула все молнии и, перевернув, вытряхнула содержимое на стол. Правда, книгу бережно достала и положила перед собой.
Разряженная трубка телефона, зарядное устройство, початая пачка сухих салфеток, пара прокладок, ключи, пакеты, сложенные и аккуратно завязанные в узел, чтобы не тратить деньги на покупные. Банковская карточка, проездной, кошелек с несколькими монетами, электронный пропуск на работу, зубочистка в упаковке, надкусанная плитка шоколада и крошки мусора. Вот и все, что было в моем рюкзаке.
Мужчины цокали языками и явно не понимали предназначения этих всех предметов. Тогда я взяла дело в свои руки и начала с самого простого – связки ключей. Объяснила, что эти два от квартиры, этот от домофона.
– Что такое квартира? У нас тоже есть ключи, но твои какие-то детские как будто.
Адлар отцепил от пояса внушительную связку амбарных ключей и грохнул ими о стол. Старинные, ручной работы, за какие коллекционеры дорого заплатят, наверное. Мелькнула мысль, но я отмела ее по причине несущественности. И принялась объяснять, что в моем мире не у каждого есть финансовая возможность иметь дом. Поэтому государство придумало форму совместного проживания – квартиры. А что ключи маленькие – так удобнее носить. А что еще сказать?
Затем я перешла к кошельку. Деньги – это ведь всем понятно? Высыпала на ладонь монеты и стала рассказывать, что в нашем мире можно оплатить покупку наличными или картой. В подтверждение подняла кусок пластика и покрутила его в руке. Затем положила все это на стол и предложила рассмотреть самим.
– Изящная работа.
– Мастер что надо.
Послышались шепотки, когда монеты пошли по рукам.
После я взяла в руки книгу и, сорвав с нее пленку, развернула. Первым кинулся заглянуть в нее храмовник, но тут же разочарованно отвернулся.
– Эту книгу я купила по дороге домой. Она посвящена истории мыла. Вот, посмотрите, здесь почти на каждой странице изображения.
Я повернула книгу так, чтобы всем было удобно рассматривать картинки, и медленно переворачивала страницы. А там… и египетские пирамиды, и средневековье с чанами и крысами под ногами людей, и современные заводы по производству мыла и сопутствующих товаров.