- Ох же ж, мил-человек, и не спрашивай! Вот, мечту на беду себе нажил я... - отвечал ему Полох невесело, на грудь голову буйну повесивши. - Где б найти мне себе лошадь статную? Вишь, набрёл на развилку проклятую. Хоть бы чёрту я служил бы, посули он мне кобылу б!
Так вскричал, себя не помня, шапку бросив оземь, Полох. У цыгана глаз вспылал, так и разразился он смехом безудержным, хохотом-грохотом железным. Костром рубаха вспламенела, а наган за поясом сам собою в небо выстрелил - небо насквозь прострелил, да и полилась на землю средь бела дня непроглядная темь-смола.
- Сам чёрт не брат мне! Не крестись, потёмкам ранним не дивись. Делу нашему солнце не свидетель, не сговоримся мы при свете. Гори огнём всё, а продам я тебе кобылу почти даром! Невелика цена - обмен без обмана: отдай мне безделицу, о которой не знаешь, - я и отстану. Спать ложись, а наутро будет тебе сивка-бурка!.. Ну как, согласен али нет?
- Согласен! - Полох дал ответ: безделиц, вроде бы, и нет.
Без сомнений-сожалений с гребешком расстался гений; как медной пятак сиял - кабы знал, что прогадал.
Зло в усы цыган всмеялся, поклонившись, распрощался и в сей миг же испарился - как сквозь землю провалился. Со спокойною душой спать улёгся наш герой в лопухи зелёные да во травы сонные.
II.
В небе всполохи зажглись, озарили его высь, мглу густую проредили, певких пташек разбудили. Ветерок бурьян колышет, Полох спит и сквозь сон слышит: дышит кто-то жарким зевом в его ухо левое.
И на радостях вскочил он, чтоб узреть свою кобылу, очи сонные продрал, да чуть там-оть не упал: у столба кусает цепь косолапый зверь-медведь!
Всплеснул Полох руками, да ничего уж не исправить - след цыгана давно простыл, ветром стёрся, муравой затянулся. Несть числа прохиндеям на земле, а на дураков легковерных никаких счетов не хватит: на одного ловчилу по тридцать три простофили.
- Вот так подкинул мне шельма задачку... На кой чёрт мне такая собачка?
У медведя глаза хоть и красные, а как будто бы понимает всё.
- Давай, - говорит, - драться. Ежели одолеешь меня, буду служить тебе до последнего дня. А коль я тебя, паря, умаю, то прости уж, тотчас заломаю.
- А давай! - отвечал Полох с жаром, словно только и ждал того. - От-эть руки чешутся страшно попотчевать кого берёзовой кашей!
Снял медведя с цепи он, и тотчас же те двое сцепились. Зверь дремучий рычит что есть мочи, а и Полох сдаваться не хочет; от натуги лопнул на нём кушак - да чего там - чуть пупок не развязался. Уж не зря ли с медведем связался?
- Нет уж, брат, не проведёшь, без увечий не уйдешь! - взрычал Полох пуще зверя, да как хватит косолапого в охапку - ох, пришлось бедолаге несладко. Взмолился медведь о пощаде, а Полох тому и радый, сам еле ноги переставляет - того и гляди сознанье оставит!
- Раз дела пошли на лад, будешь мне медвежий брат!
Побратались, в общем, медведь с Полошеком. Расселись на кочечкам, еле глазами ворочают - больно посмотреть. Молвит тут медведь:
- Вижу, добряк ты, хоть и простак! За себя постоял и меня не обидел - так и быть, расскажу, чего видел. Сам не помню, как тут очутился - кубарем прямо из берлоги выкатился! Гляжу, цыган стоит предо мной да хохочет, точно шальной, а у самого под мышками-то, ты только подумай, - котишка! Кричит страшно да когтьми ему руку как лезвиём рубит, а заместо крови-то у цыгана - страсть-то! - текёт чёрная гадость!
- Да что мне до какой-то драной кошки - остался-то я без лошади! Вот-эть ирода сыщу, супостата разыщу - за все обиды втройне взыщу! - разошёлся Полох, молотя кулаками воздух.
Не горячись ты задаром, буян, поспешай по горячим следам!
Шли они да топали распутьями-дорогами, равнинами, болотами, ненастьями-погодами, ни спали, не ели - отмщенья хотели. У Полоха, как о цыгане вспомнит, от злости новые силы находились, в темноте очи гневом светились - путь освещали, хоть добра не предвещали. Вдруг померещился ему то ль наяву, то ль от усталости голос издалече - вроде бы звериный, а вроде человечий. На звучанье его вышли медведь с Полохом к дереву засохлому, а там, под корнями его могучими, как в клети замурованный, белый лис-лисище сидит да причитает:
- Был заячий бог, лисий пророк, а тепери дураку ворот. Был заячий бог, лисий пророк, а тепери дураку ворот...
- Эй, чудо-юдо, кем будешь? - спросил его Полох.
- Лис Словолей я, человече. Ведун здешний, Болотяника приспешник! - отвечал лисище - тридцать три хитрищи.
- А почто замурован, как тать?
Вздохнул лис печально и ну причитать: