— Совсем о воспитании забыл! Руку убери с талии невестки, — она не перестаёт улыбаться, говоря сквозь зубы.
— Айсу, ты бы лучше за стопками дяди смотрела.
— Мои глаза следят за всеми, ты мне поверь.
Она разворачивается к Заиру, потом к другим гостям и обратно. Идеальная осанка и узкие плечи, прятались за пиджаком на два размера больше, а длинные пальцы нежно поглаживали золотое ожерелье на шее.
— Охотно, охотно, тётя. Кемаль! — нарочито громко произносит Заир имя, — стало быть, следующая очередь твоя.
Парень напротив округляет чёрные глаза и выставляет перед собой открытые ладони. Губы его шевелятся в немом вопросе: «Зачем?». Короткие волосы на голове поднимаются дыбом.
— И правда, Кемаль, надо бы невесту уже искать, — этот голос, что сравнивал меня с овцой, режет по ушам.
Подаюсь вперёд, упершись о стол локтями. Терпи, прошу тебя, не горячись, иначе выкинут из этого дома через окно, а тут стеклопакет. Надо почву подготовить, присмотреться для начала.
— Это Мурад, — напоминает Заир.
Мурад сидит от меня довольно далеко, но большие уши явно обеспечивают ему хороший охват территории. Крючковатый нос и широкие усы, он выглядит довольно мужественно, рядом с женой, что напоминает мне нежно-розовый пион, с тоненьким, курносым носиком, пухлыми маленькими губами и большими зелеными глазами.
— Невесту мы ему уже выбрали. — Ещё один мужчина, кажется Эмир, с длинной шеей и покатыми плечами.
— Отец, только не Зухра, не убивай меня при жизни, я ведь твой единственный сын.
— Зухру даже выкупать не придётся, сама через забор перепрыгнет, только б под венец взяли, — Мурад зардеется, брызжет в кулак, пока его не поддерживают смехом другие мужчины.
Красные пятна теперь покрывают золотую кожу, он осматривается, ликует в лучах этой мимолетной славной шутки. Пьяные бредни отца вспоминаются: - «Казус, товарищи, как в сказке, родила царица в ночь, не то сына, не то дочь. Платье там, голосок нежный, Саш ну, у самого же дочь, а моя, грузовики мужикам разгружать помогает». Это было всего один раз!
Отвратительно. Просто невыносимо. Морщусь, чувствую, как складки на лице сгущаются, нос буквально зажимается между двумя такими, и это замечает Мурад. Сразу серьёзным делается, оглядывается на соседей, но нет, мой взгляд ненависти только для него.
— Невежа, — мой громкий голос походит на крик здравого смысла, готовый проткнуть их черепушки остриём понимания.
Напрасно — слишком запоздало проносится мысль, что уносится в рой других.
— Скажи, дочка, что тебя так обидело?
— Это мой дед, Хазар, — Заир промакивает губы салфеткой, скрывая торжествующую улыбку.
— Разве не бесчестно для мужчины, если он таковым себя считает, плохо высказываться о женщине? — говорю без напора и агрессии.
— Ох, невестка, дорогая, прости, если тебя обидел, — Мурад вжимает голову в плечи, не даёт и минуте в воздухе повиснуть, — но Зухра, это Зухра, — после чего качает головой и разводит ладони.
По залу снова пробегает смех.
— Что с ним не так?
— Дорогая, в твоём вопросе неправильное местоимение. — Айсу скучающе оглядела толпу и обращается к жене Мурада. — Ясмина, невестка, что-то ты исхудала.
Мальчишечье озорство сменяется строгостью, Мурад выпрямляется, сгребает брови на переносице, тень падает на его глаза, делая их зловещими. Девушка-пион опускает голову, продолжая двумя руками удерживать кружку с чаем на столе.
— Хватит делать такой взгляд, когда что-то выходит за пределы твоего понимания, — Заир щёлкает пальцами у моего носа, поддевая его вверх, — у них старая вражда, лучше не вникай.
— Мне не нравится, что ты трогаешь мой нос, — получается громче обычного.
— Боишься, что я тебе его вытяну?
— Нет. Ты сделал это уже второй раз, мне это не нравится. Не слышал о социальной дистанции?
— Ты моего ребенка носишь, и говоришь мне про социальную дистанцию? — Заир смущается, наклоняет голову в бок, прячет лицо за пальцами левой руки, и расширяет глаза, будто силой воли пытался выдавить их из глазниц.