— Терпи Руфат, говорю же, ты это выдержишь. А если не выдержишь, то не увидишь больше ни внуков, ни Заира, ни меня, понял? Хотел женить сына, хотел внуков, вот наслаждайся теперь.
— Эх, Медина, Медина, сама невестку хотела, все уши мои бедные промыла, — сигарета во рту двигается, пока Руфат не зажимает её снова между пальцами.
— Молчи, это грех, большой грех Руфат обвинять в своих помыслах жену. Сам говорил жена — шея, жена думать не может, решать не может, говорить не может, так что всё это твоих рук дело.
Он прикрывает глаза в смирении и убирает сигарету. Их шептания слышат все, однако делают вид, что еда намного интереснее, внутренних перепалок.
— А, да вы не беспокойтесь, я же не просто так. — Меня удивительно веселит свёкор, он вызывает во мне такое детское озорство, что хочется поддевать его снова и снова, и слышать от свекрови «терпи». — Взяла с него заранее деньги за аренду и завтрак, всё отдал, что пришлось ему на такси одалживать.
— Не переигрывай, — Заир гладит меня по спине, отчего получает в бок от Айсу и по ноге от меня.
Руфат молча поднимается и выходит из дома, не в силах сдерживать эмоции, за ним следом Мурад и Эмир. Свёкор с тихого шепота срывался на крик, потом идут споры и наконец, они говорят в один тон, с согласительными мычаниями. Возвращаются уже довольные.
Дальнейший вечер проходит спокойно, никто больше не решается задавать мне вопросы, и в целом меня это устраивает. Небольшой эффект получен, значит, встреча проходит весьма продуктивно.
— Это так вкусно! Надо взять рецепт этих макарон, — изыски блюд радуют своим многообразием, а это блюдо особенно будоражит мои вкусовые сосочки.
Медина толкает Руфата локтем, показывая, что ещё не всё потеряно.
— Это не макароны, — Заир цокает языком, показывая пальцем Ясмине, что лучше помолчать.
— Тогда что? — с набитым ртом.
— Сначала прожуй. Молодец. А теперь глотай, — заподозрив что-то не ладное, горло сковывается намертво, не желая продавливать неизвестное в себя. — Глотай—глотай. Медленно, вот так. Умница. Это кишки барана.
Субстанция, что ещё недавно значилась макаронами, зашевелилась в животе чужими, совершенно живыми кишками, будто баран восстаёт, и решает наглядно показать мне, как действую законы кармы, возвращая свои внутренности обратно. Прикрываю рот ладошками, озираясь по сторонам в поисках ванной комнаты. Медина рукой указывает за стенку, я поднимаюсь и больше не могу сделать шаг.
— Эх, дочка, такую вкусноту не оценила. — Самодовольно огрызается Руфат.
— Помогите, — второй порыв и становится ещё более дурно.
Кишки цепляются за пищевод, поднимаются выше по горлу. Непонятный рёв раздается с моего рта по залу, и я напоминаю кота, который пытается отхаркнуть комок шерсти. Спину изводит конвульсиями, ладошки слабеют.
— Горе ты моё, — Заир подхватывает меня на руки и уносит в ванную комнату, оставшись за дверью.
— Как это можно есть? Они же не съедобны. — воплю, прерываясь на чистку желудка.
— А когда ими рот набивала, были вполне съедобны. У вас тоже много непонятных блюд.
— Какие?
— Селёдка под шубой, огурцы с сахаром для имитации арбуза. Холодец, что это вообще? Желейный бульон с мясом.
— Вот именно, с мясом, а не с внутренностями!
Глава 10
Можно ли определить призвание ребенка с рождения? Почему родители так усердно пытаются подметить несуществующие детали, пока их чадо ещё не вылезло из подгузников? Выводит непонятные линии на листках бумаги – явно растет художник, по-другому и быть не может. Игрушки выстроены в ряд, а чадо вышагивает между ними, пытаясь удержаться на ногах – командир, нет ещё лучше, директора мать растит. Небольшие театральные представления становятся частью вечернего застолья – актер мирового уровня, не меньше. Главное для маленького не окрепшего ума познать мир, где самым горестным событием будет неуверенное «да», на вопрос о профессии, которую выбрали родители на будущее. Тут то и начнется! Постоянные упреки, приказы и нотации о том, как было бы лучше. Грустные потерявшиеся люди пытаются вырастить чемпиона, лидера, профессионала, сами в этом ничего не понимая.