— Хватит уже, придумала ерунду.
— Значит, вторая.
В работе бармена были свои несомненные плюсы, например, слушать и одновременно строить алгоритмы поездки домой, покупки еды и бытовых дел. За особо сочувственное лицо оставляли хорошие чаевые. Впрочем, попадались и интересные случаи. Улавливаешь в пол ухо слово, потом два, и тут же включаешься в разговор. В одном из таких я узнала про колесо сансары, нескончаемом круговороте одинаковых событий. Теория выработалась в два счёта.
— Это не ерунда, а оправданная теория. Ты влюбляешься, начинаешь угождать прихотям, потом разочаровываешь и уезжаешь ко мне, после прощаешь и далее по кругу. Признай уже.
— Всё. — Юля отмахивается, ставит пирог на стол и после втыкает в него нож, ровно посередине. — Ты маленькая, вернее сказать, маленькая в отношениях, своего рода гном.
— Почему?
— Не перебивай, и послушай опытную тётю, которая умеет их строить.
— Ты хотел сказать, не строить, а подстраиваться, — поправляю, наблюдая, как быстро работает нож в её руках.
— Компромисс важен, как ты не поймёшь. Вадиму нравится бокс, почему и мне не попробовать? И вот, никогда не угадаешь, мне понравилось, — она облизывает губы и уводит взгляд в сторону, вызывая во мне приглушенный смех. — Что? Прекрасный вид спорта, тебе бы тоже не мешало. Верно, он про тебя сказал.
— Вот тут уже интересно.
Юля прикусывает язык, да поздно. С минуты молчит, решаясь рассказать или продолжить хранить молчание, почесав подбородок остриём ножа, выдыхает, смирившись с крысиными планами.
— У тебя присутствует некая угловатость, — начинает издалека, потихоньку подбивая почву, — скудность бытовой жизни и эмпатии. Понимаешь?
— Нет. Про бытовуху это ты от себя сказала, я знаю, — ковыряю пирог вилкой, осматривая ягодную начинку, — а про угловатость и эмпатию?
— Тут да, резковато немного, но, если капнуть в корень, до тебя туго доходят чужие эмоции.
— Стало быть, это Мистер: «Я не хочу жениться, но готов отдать тебе все свои деньги за притворство», — кавказский акцент получается слишком наигранным. — Угадала?
— У Заира нет акцента.
— Зато есть язык без костей, не по-деловому партнера обсуждать.
— Успокойся, не обсуждали мы, он просто хотел узнать про тебя чуть больше, — цокает, мотая головой. — Ничего лишнего не говорила, сказала только, что с работы сократили, и с учёбы ушла, ничего лишнего, клянусь. Хотя да, получается девушка без работы, и образования, имеющая угловатость характера и отсутствие эмпатии, такой себе портрет.
Телефон оповещает о сообщении из банка. Заир пополнил мою карту и следом раздаётся звонок.
— Не говори ему ничего, прошу, — Юля складывает руки на груди, замечая имя на дисплее телефона.
Хочется, да не буду. Лучше пригреть такого союзника, чем сдать с потрохами и больше ничего не узнать.
— Как твоё настроение, красавица? – его радостный баритон ласкает слух.
— Было терпимым, — отзываюсь, осознавая, что сумма не сходится со скромной премией. — Встреча родственников собралась так быстро?
— Не совсем, моя беременяшка.
— Неужели все настолько плохо?
— Родители решили навестить наше семейное гнездышко, — Заир медлит, переводит ещё денег (карточка богатеет), и продолжает, — и остаться на ночь.
— Нет, нет, нет. — хочется гордо перевести всё обратно и скинуть звонок, но.... — Когда?
— Завтра
Глава 12
Бессилие душит.
Иногда жизнь представляется мне пустым флаконом, а люди творцами, которые заполняют сосуд разнообразными запахами и воспоминаниями. Каждое такое имеет цвет, форму, аромат, порой они даже не смешиваются между собой, оставляя только шлейф, еле уловимый таинственный обрывок. Работа идёт на протяжении всей жизни, получая самую совершенную консистенцию прожитого, увиденного, вобравшегося. Мой творец, в какой-то момент, потерял зрение и обоняние, пустые дни летят, а за ними только опустошенность.
— Привет, — натягиваю улыбку, пытаясь справить с тяжелым пакетом продуктов, который ощутимо оттягивает плечо.