Борзини решает принять их сторону, а мне только остаётся смотреть на довольную морду, что на руках Руфата выглядит не царем двушки в спальном районе, а маленькой страны с покорными рабами. Всё складывается против меня, может они и правда святые?
— Совсем сын о воспитании позабыл. — Лицо отца становится суровым. — Пакеты живо помог невесте до кухни донести и ко мне, а, ну, подожди.
Заир останавливается в проёме с пакетами, пока отец медленно перекидывает кота на одну руку, потом поднимает моё запястье и осматривает его.
— Куда ты смотришь? Почему руки твоей женщины так выглядят?
— Это моя вина, — растерянно смотрю на Медину, потом на Руфата, становится приятно от проявленной заботы, и в то же время гадко, ведь я знала всю подноготную, — я руками работаю, и иногда их травмирую, уже привычно. И менять не хочу.
Отец успокаивается, явно удовлетворившись моим ответом.
— Не белоручка, уже хорошо, — подбадривающе хлопнул Заира по плечу.
— Аккуратней надо быть, дочка, — Медина подхватывает меня под руку, и направляемся за сыном. — Давай дочка, нам с тобой ещё ужин готовить. Ты если устала, или может быть, отдохнуть хочешь, то просто посиди со мной.
— Можете не беспокоиться, — совсем меня расшатать решили.
— Ай, что за сын! Ты давно по сторонам смотрел? — Руфат только успевает тыкать пальцами в стены, и гладить кота.
— Виновник на твоих руках.
— Не думай даже стрелки переводить! Мужчина должен помогать жене дом обустраивать, а ты только отговорки ищешь. Разве так мы тебя с матерью воспитали? Давно уже свободную бригаду бы сюда направил.
— Дочка, что готовить будем?
Этот кавказский скороходный поезд мчится по моей квартире двумя составами, а я на своих двоих угнаться за ними не могу. Каждый раз меня обескураживают, никак не подступиться!
Руфат раздаётся в одном ухе, Медина в другом, я пытаюсь контролировать всех присутствующих, уже упустив Заира из поля зрения. Растерянность сменяется неловкостью, во рту пересыхает, но не успеваю я впасть в ступор, как Медина меня приобнимает и усаживает на стул.
— Мне было двадцать один год, когда я познакомилась с родителями Руфата. — Она не медлит, раскладывает продукты и берётся за разделку мяса.
Совсем как у себя дома.
— И как? — чувствую, как подступать что-то начинает к груди, ощущаю кровь в венах, биение сердца в ушах.
— Полный провал, я не понравилась свекрови совершенно. — Медина смеётся. — Первые полгода из кожи вон лезла, только бы угодить, а потом плюнула, и всё назло стала делать.
— Помогло вам?
— Нисколько, только вот ей пришлось меня полюбить, и ты радость моя, тоже полюбишь. — Говорит она с небольшим акцентом, ласковым голосом с немного грубыми окончаниями, отчего становилось жутко.
С этой женщиной будут проблемы, я бы даже сказала огромные проблемы, если сравнивать в масштабе, то мы с Заиром составы поезда, а Медина скала. Пробить скалу можно только временем и терпением, легче было не идти на таран, а пустить рельсы по кругу.
— Вот, овощами пока займись, — она порхает на кухне пчелкой, уже проштудировав все шкафчики и заботливо выложив передо мной ингредиенты для измельчения.
Мне деньги отрабатывать надо, с такими людьми поры бы поднимать таксу. Во рту сухо, делаю глоток воды, и подмечаю учащенный у себя пульс.
— Сказать честно, мне в новинку долгие отношения, дети, совместный быт, — мне нужно нащупать такое, чтобы вызвать лютую ненависть, при этом, которая закончится расставанием с её сыном и не продолжится дальше. — Постоянство, в общем, я изначально аборт сделать хотела.
— Какой аборт? — Медина втягивает голову и округляет чёрные глаза, прижимая подбородок к груди, отчего пара лишних складок показалась наружу. — Ты в Заире не уверена? Брось это, я тебе программку на телефон перекину, будешь следить. У меня Руфат на контроле, только что, всё, секир-башка.
— Совсем мужу не доверяете? — Сглатываю, горло першит, совершенно не ожидала я такой ответ.