— Для спокойствия, не больше. Главное тебе скажу, у жены должны быть такие запросы, чтобы на любовницу не хватало, и всё гармонично в семье будет.
— Мудро.
Такая женщина была кумиром любой невестки, и как можно с ней разругаться? Не понятно.
— Главное забыла. Девушки скромными бывают в начале отношений, лишний раз не попросят, сами всё сделают, забудь. Приучишь мужика, потом не отвадишь от лени, пускай сразу привыкает.
Идеальна, на секунду завидую сама себя с такой удачей, пока не вспоминаю, что невесткой я прихожусь временной. Повезет кому-то, за Заира стоило выйти замуж, хотя бы ради свекрови.
Медина так и не позволила мне встать, разрешив только наблюдать, слушать и нарезать овощи.
Стол мал для четверых, но все делают вид, что места с лихвой. Борзини умещается на коленях Руфата, а Заир ведомый непонятным чувством приближается совсем рядом, усаживаясь так, чтобы непременно касаться плечами.
— Дистанция, — шиплю, отодвигаясь в сторону.
— Тебе неприятен конкретно я, или это действует на всех людей?
— Вспомнила! Почему угловатая? Отсутствие эмпатии я могу объяснить, но угловатость.
— Я спрашивал у знакомого психиатра, тебе противен сам контакт с чужой кожей или это расценивается как ментальная близость?
— Ментальная близость от угловатой социопатки, перекрестись, ой, извините.
— Медина, о чём они говорят? — Руфат наклоняется к жене.
Глава 15
— Как так? Любимая женщина оставит меня спать на полу? — Заир обходит скромно расправленный надувной матрас.
— Ещё слово, и твоё спальное место будет по соседству с туалетом.
Выключаю свет и вытягиваю ноги, укутываясь одеялом. Усталость отдаётся по телу приятными покалываниями, но стоит мне закрыть глаза, как сон испаряется, будто и вовсе мне не требуется. Вот же напасть.
— Если не можешь уснуть, давай поговорим — раздаётся в темноте низкий голос.
Раньше я как-то и не замечала, что голос Заира такой проникновенно приятный, словно со мной разговаривает другой человек.
— Давай.
Похоже, поспать сегодня не удастся.
Мягкая глина приятно покатывается в руках, позволяя создавать замысловатые формы. Одно движение ладошками, и шар приобретает удлинённою форму. Настоящее искусство, которое рождается в голове, а создается мастерством возможностей. Только фантазия является рубежом этой деятельности, стоит насладиться одним эскизом, как тут же он дополнялся более богатыми деталями. И не было вершины в этом деле, только бескрайняя гладь, которая заполняет пустоты и раскидывается на живое тело.
Мысли, как вечно не утихающий поток чувств, событий и надежд, складываются в единое русло, позволяя насладиться этим размеренным спокойствием. Оно порождает настоящую любовь к своему делу, и каждое новое, становится значимым, сковывая новое звено единой цепи.
Кирпич за кирпичиком.
— Как это случилось? — Заир наблюдает за моими действиями, продолжая разминать для меня глину.
— Рак. — говорить с Заиром легко, наверное, от того, как внимательно он слушает меня, и самое главное хочет этого, по крайне мере, так кажется. — У неё был выбор сделать аборт и пройти курс химиотерапии, но она выбрала меня, а после рождения сгорела за год.
— Значит, тебя воспитал отец.
— Бабушка, отец до сих пор не примирился с её выбором.
Мои слова взывают в нём явный в нём диссонанс, он то открывает рот, чтобы возразить, то закрывает его и хмурится, до конца понимая смысл слов.
— А ты? — вдруг произносит он, и это погружает меня так глубоко в себя, что не хочется подниматься.
Простой вопрос утаскивает меня на самое дно, в глубину сознания, где только неизведанная пустота. Она осязаема, тяжело даже вздохнуть, хочется свернуться в глубок и позволить ей захлестнуть меня волной. Унести глубже, где боль ощущается кожей, а потеря настолько ощутима, что отнимались конечности. И никогда не могла эта пустота наполниться, только поглощать и разрывать всё больше материи.
— Прости. — Заир заглядывает в мои глаза своим теплым и чутким калейдоскопом радужек. — Значит, ты немного экономист. Юля говорила, ты бросила учёбу в ВУЗе.