Погода шепчет отпустить ненадолго заботы. Небо тихое и безмятежное, оно завлекает своей простотой и очарованием.
Стас рассказывает про работу, периодически посмеиваясь над своими шутками, решая меня отвлечь, но я его не слушаю, всё как-то мимо проходит. Погруженная в помрачневший голубой бриз с серыми облаками, меня пугает моё маленькое, казалось бы, незначительно будущее перед такой величиной. Хочется верить, что где-то там, существует любящий отец всего сущего, готовый наставить своих запутавшихся детей на их истинный путь.
— Рассказывай — голос, что слышится тихим радио, звучит громче.
— О чём ты?
— Брось, у тебя постоянно что-то происходит, — Стас переключает передачу и сворачивает с дороги. — И чем больше событий, тем заметнее ты выпадаешь из реальности.
Не уследила когда его смех и рассказы сменились молчанием.
Хочется ответить, что я как гладиатор на арене, веду послушную пятерку лошадей, в реальности же, неумелый помощник конюха пытается согнать лошадей в стойло, а они лягаются, плюются и бьют копытами.
— Стоп, что мы делаем в лесу? — оглядываюсь, машина тихо движется по пыльной дороге, а кругом только деревья и кусты.
— Заметила? Порой мне кажется, что если тебя похитит маньяк, ты очнешься только под слоем земли. — Он заливисто смеётся. — Ладно-ладно, ты говорила, что любила в детстве поездки на природу с отцом. И так, спутник у тебя есть, природа есть.
— Ещё есть клещи, — закидываю ноги на бардачок, — а на мне только шорты, носки и тапки.
— Тапки? — Стас приподнимает брови.
— Если совсем начистоту, то под правой пяткой дырка. — Изгибаю стопу, демонстрируя своё упущение. – Хотела их выбросить вместе с мусором, но как ты говоришь, выпала из реальности.
— Умеешь ты портить романтическое настроение. Не будем тогда отходить далеко, припаркую машину вон на той полянке.
Кусты расступаются перед нами, выпуская на небольшое поле. Окруженное высокими деревьями, как живой завесой, это место, своего рода, тихий уголок. Время тут останавливается, даёт насладиться свежим воздухом, красотой жизни и отдышаться, от каменных городских плит. Клещи меня теперь мало волнуют, я снимаю с себя обувь с носками, и прохожусь по траве. От блаженства прикрываю глаза, и отдаюсь приятным ощущениям. Никаких угнетающих мыслей.
— Нравится?
— Да, великолепно. — в скором времени меня начинает грызть совесть, пока я накручиваю круги. — Касаемо романтического настроения.
Даже тут вдоволь не могу расслабиться.
— Не переживай, это пришлось к слову, — Стас стелет плед на траве, усаживается, вытягивая ноги, и скидывая с себя рубашку, оставаясь в майке.
Подсвеченные поблекшими лучами солнца его светлые волосы отдают золотым отливом, он расслабляет плечи и сутулит спину. Я увлеченно бегаю по траве, изредка цепляя пальцами цветы, не в силах их сорвать. Как оказалось, во мне ещё полно энергии, которая хочет вырваться именно сейчас, в эти редкие минуты вольности.
Не сразу замечаю увлеченный взгляд голубых глаз.
— Если хочешь, можем вернуться? Вижу, ты устал. — Устраиваюсь на краю пледа, запрокидывая руки за голову.
— Хочу отдохнуть тут, с тобой, — Стас ложится рядом.
— Последний раз ездила с отцом в сезон шишек, он хотел заработать.
— И как?
—На земле их было немного, он решил карабкаться на дерево. С горем пополам залез, схватился за ветку и повис, так я и узнала, что он боится высоты. Орал минут двадцать: «На помощь! Дочка, готовь настил бате! Клянусь, Боже, если слезу, больше никогда не буду тебя ни о чем просить». В итоге ветка не выдержала, и он упал, всё лицо себе ободрал, пытаясь схватиться за ствол.
Мы смеёмся. Таких историй полно, стоит только открыть чертоги воспоминаний из детства. Тогда все промахи и горести воспринимаются легче, и всегда полно сил. Раскрыть бы этот секрет, привнести его во взрослую жизнь, и всё воспринималось бы по-другому.
— Помнишь, в школе меня одноклассники избили за то, что я хотел стать полицейским. — Стас приподнимается на локтях.
— Кто мог знать, что отца Сашки Плеснёва посадили за разбой.
— Я им даже благодарен, ты меня неделю навещала, фрукты носила, и поцеловала в разбитый нос.