— О ком думает бессонными ночами, кого представляет.
— Вырубай эту лирику, звучишь как раненная птица, — закрываю уши.
Глава 21
«Заеду за тобой в семь, будь готова» — «К чему?»
«Сюрприз» — «А что мне надеть?»
«Что-нибудь женственное»
— Растяжимое понятие в двадцать первом веке, Стас, — глаз нервно дёргается, на часах уже три.
Запланированный вечер спокойствия и отдыха от семейки Аббасовых перетекает в подготовку женственного образа, для неизвестно какого мероприятия. Впрочем, предугадать довольно легко, Стас не отличается безумными романтическими выходками, более того, казенные места с годами развевают весь инфантилизм характера, оставляя постоянство и хитрую служебную сноровку.
— Бжиииг, — Борзини вписывается в тропическую фактуру постельного белья, только белое пятно на груди, растекается в разные стороны как пролитое на пол молоко.
— Ты прав, ничего больше не говори.
Бытовая суета моего одиночества исчезает, и дело вовсе не в количестве дел, а в вечерах, которые занимает семья Заира, он сам и Стас. От последнего приходится отнекиваться короткими сообщениями. Жизнь стала крутиться вокруг двух мужчин, один приходится работодателем, второй — выручателем.
— Борзик, мне это совсем не нравится, — сажусь рядом, облокачиваюсь о кровать и откидываю голову назад, ухо кота раздражительно трепещет, касаясь щеки, — вернее денежка нравится, но интуиция мне подсказывает, что-то готовится.
— Бабло, — поёт кот, протягивая последний слог, и облизывая нос.
— Да, только за бабло, твоей матери приходится крутиться, да и этот ещё, со своими свиданиями.
— Благи, — Борзини морщит глаза и прикрывает их лапой, прячась от солнца.
— Так, всё, — отключаю телевизор, который работает исключительно для кота. — Бабло да благи, хроники содержанки смотреть начал? Ладно, мне бы успеть собраться. Где косметичка?
Четыре часа вполне достаточно не только собраться, но и хорошенько проголодаться. Выходя на встречу, я перестаю думать о лодочках, что стальной хваткой сжимают ступни, все мои мысли занимает еда, её разнообразие, которое мне хочется попробовать именно сейчас. Живот урчит.
Стас стоит около машины в брюках и рубашке, необычно видеть его не в форме, словно она приросла к телу с зачислением на службу, и её наличие перманентно. Широкая улыбка растягивается на его губах, стоило меня увидеть, после чего мешкается, и не найдясь со словами протягивает букет цветов. Сладкий, томный аромат поднимается к носу, лилии, задерживаю дыхание – у меня же на них аллергия.
— Ада, ты великолепна, — голубые глаза сияют, он так внимательно разглядывает меня, что становилось неловко.
— Спасибо, я старалась, — опускаю букет и дышу полной грудью, надо же, как они воняют.
В машине откидываю цветы на заднее сидение и опускаю стекло.
Вечерний зной спускается прозрачной пеленой на город, уже неделю нет дождя, и теплый ветерок сухо касается кожи. Щебечущая трель увлекает к небу, где низко кружат ласточки, кажется, природа таится, ожидая раскатистый звук грома, благодатный ливень и прохладную свежесть после. Платье неприятно липнет к телу, и хочется вместе с ласточками, виться между воздушными потоками, а потом танцевать под прохладными каплями.
— Останавливай машину, пошли купаться, — вдалеке мелькает линия реки, вызывая минутный порыв.
— Ты серьёзно? — Стас резко останавливает машину и слышится оглушающий сигнал позади.
Ответить я не успеваю, Стас отвлекается на дорогу, заводит машину и сворачивает в центральный переулок. Мой смешок после, он расценивает как шутку, что, впрочем, относится к моей мимолетной прихоти. Купаться в платье, надо же, что делает со мной жара и аллергенная пыльца.
Летняя веранда ресторана на втором этаже, куда уводит нас официант, напоминает мне о следке с Заиром. Подумать только, вот и решение помимо выкидыша, неверная невестка и бедный, несчастный сын, что не сулит мне ничего хорошего. Эта семейка будет мне мстить, они меня так не оставят, а Заир даже сделать ничего не успеет. Оглядываюсь, всматриваясь в лица.
— Что-то не так? — Стас делает заказ, и следит за моим взглядом, не понимая, что именно мне нужно.